Однако караульный впоследствии смилостивился и разрешил перенести в дом оставшиеся пожитки негров. Все сбились в моей комнате, боясь лишний раз шевельнуться, но еще пуще мы опасались пожара.

Зашел капитан Веббер, он родом из Иллинойса – я покорнейше попросила у него защиты от вандалов. Оказалось, он знаком с моим братом, Оррингтоном¹⁸. Потрясенная до слез таким счастливым совпадением, я умоляла капитана известить брата о грозящих нам голоде и несчастьях.

¹⁸

Оррингтон Лант – один из основателей Северо-Западного Университета; был известен как «отец Эванстона», города в штате Иллинойс, США.

Он поклялся выполнить просьбу и пообещал, что дом наш не сожгут, хотя за судьбу построек поручиться все-таки не смог.

Бедная моя девочка, рыдая навзрыд, пожаловалась, что солдаты отобрали у нее куклу, Нэнси, и капитан с горячностью заверил, что подарит ей другую, восковую [Позже куклу нашли в соседском дворе, куда ее забросили солдаты. Этой куклой играли дети Садай, а теперь – и внуки, прим. авт.]

Есть среди янки настоящие джентльмены, которые не стали бы, будь на то их воля, причинять зло тем, кто слабее.

Капитан искренне сочувствовал нашему горю и не мог взять в толк, почему мы не спрятали хоть какую-то часть продовольствия. А потому и не спрятала, что не видела в том смысла: припасы все равно разграбят, как случилось прошлым летом, когда янки перетрясли все вверх дном. Расстались мы с капитаном вполне по-дружески.

В тот тягостный день крупное подразделение Шермана, под его личным предводительством, вихрем пронеслась по нашему имению. Через двор и поля гнали скот, сносили заборы, рушили, без малейшей на то необходимости, все подряд.

Даже если я доживу до глубокой старости, не приведи, Господи, мне испытать еще раз такое потрясение!

Мир вокруг окутала бархатная ночь, но небо озарено пламенем пожаров. Весь день сидим голодными. Страшнее же всего остаться без крыши над головой, и скрываться затем в угрюмых и диких лесах. Еды нет ни крошки.

Наш караульный, не дождавшись ужина, бросил свой пост. Обратилась к другому, упрашивая не уходить, умоляя представить, что на нашем месте оказались бы его жена, мать или сестра. Полковник из Вермонта оставил мне двух солдат-голландцев, но я, конечно, не понимала в их речи ни единого слова.

Слава Господу на Небесах, который уберег нас от большого пожара! В каретном сарае, где хранятся карета, коляска и упряжь, лежали восемь тюков хлопка. Сверху набросаны рулоны чесаного волокна, весом фунтов сто. Солдаты распотрошили их, забросили большой ком хлопка прямо в карету и подожгли. Слава Богу, материал хоть и загорелся, но быстро погас.

Как благодарить мне Господа за чудесное избавление!

К вечеру большая часть войска отошла подальше. На улице ветрено и холодно. В моей комнате и шагу не ступить, потому что сюда сбились негры со своими циновками. Служанки старались лишний раз наружу носа не высовывать, чтобы не выслушивать поток грязных оскорблений со стороны янки.

Улеглись на полу; Садай с Салли укрылись одним одеялом. Я же продежурила всю ночь, каждую минуту страшась приметить языки огня над постройками. Наши караульные устроились на ночь у очага в доме.

Уснуть я не могла и оттого бродила взад-вперед, вглядываясь в зарево пожаров, и бесконечно волнуясь в преддверии наступающего дня. Это еще не конец, и, значит, завтра нас ждет немало горя.

20 ноября, 1864

Настало благословенное воскресенье, день, когда Тот, Кто пришел принести мир и покой на землю, восстал и вознесся на Небеса, чтобы ходатайствовать за нас, несчастных, падших созданий. Как разительно отличается это воскресенье от тех, что проводили мы когда-то в нашем тихом доме.

Всю ночь я бодрствовала, а с рассветом принялась следить за передвижением солдат, расположившихся лагерем неподалеку. Душа уходит в пятки от мысли, что солдаты разбредутся и докончат начатые вчера разрушения. Говорят, они сжигают своем пути абсолютно все без разбору.

Служанки собрали застреленных накануне цыплят и приготовили их с бататом на завтрак. Хмурые охранники недовольны отсутствием ужина, но все же уделили нам немного кофе. Пришлось готовить его в чайнике, поскольку все кофейники забрали.

Арьергардом командовал полковник Карлоу. Он сменил караул, оставив нам одного солдата на время, пока войска пройдут окончательно. Последние части шли ровными рядами, держа строй. Один раз попросили воды, но во двор не заходили.

К 10 часам утра армия наконец исчезла. К нам заехал какой-то солдат, распорядился сварить ему кофе, что мы и поспешили сделать.

В обратном направлении проскакала пара верховых. Потом промаршировала еще одна группа янки, и на этом шествие армии Шермана, слава Богу, закончилось. Я лишилась имущества на тридцать тысяч долларов, зато приобрела склонность к мятежу.

Когда взбудораженность немного утихла, отправилась к миссис Лоре. Мне думалось, она нуждается в утешении, ведь ее мужа наверняка казнили. Бедняжка тоже в этом не сомневалась – вряд ли ему бы удалось оттуда выбраться. Выплакали все глаза.

Вдруг я заметила дым со стороны нашего имения. Должно быть, изверги-янки все-таки решили напоследок подпалить плантацию. Со всех ног бросилась домой, но оказалось пожар полыхал в другом месте. Горел джин-хаус [хлопкоочистительный цех, прим. авт.] полковника Питтса.