И вот однажды ночью она отравилась ядовитыми поганками, которые специально собирала в мрачном, смердящем лесу, где так часто бродила в одиночестве.

В страшных муках она постоянно стонала – умоляла позвать священника. И когда второпях к смертному одру явился деревенский пастор, нечестивица во всем созналась, сопроводив признание призывом отмолить ее грехи.

Священник тут же упал на колени и принялся горячо молиться. Тем временем она, охваченная агонией, с дикими визгами металась на постели, заламывала руки, рвала себе горло и верещала:

Я пропала! Пропала навсегда! Нет мне прощения! Нет! Нет!

Во время одного из таких убийственных припадков грешница внезапно испустила последний вздох, и ее душа предстала перед Создателем, чтобы ответить за свершенное, чудовищное в своей сути, преступление.

Старушка, которая поведала мне подробности этого дела, подружилась с Пегги, когда ту судили. Они успели вместе помолиться в камере, прежде чем под свист и улюлюканье толпы, сгрудившейся ради просмотра финального акта, ее вывели на казнь.

— Все это у вас есть в письменной форме?

— Да, сэр, детали я передам вам чуть позже.

— Но что же вы можете сказать о деле Друс? Насколько я понял, вы им тоже занимались?

— А как же. Я тщательно его изучила и убедилась, что мои догадки о Друсах были абсолютно верны.

О, сэр, я сердечно сочувствую бедной дочери, Мэри, но еще больше я сочувствую многострадальной матери. Если б только дамы, пытавшиеся помочь в этом деле, смогли заполучить необходимые улики, то казни бы не состоялось.

А теперь представьте себе: в то же самое время в Нью-Йорке человек, который хладнокровно убил своего друга, разрубил его на части и сбросил останки в реку, спокойно рассказывает свою историю приличному жюри. И вместо того чтобы его повесить, они приговорили преступника к двадцати годам тюрьмы. Хотя меньше чем через десять лет этот убийца, вероятнее всего, снова окажется на свободе.

И точно тогда же казнят несчастную миссис Друс. Только вот реши она спастись, то ей бы удалось пустить расследование по руслу, какое в конце концов избавило бы ее от петли.

— Это воистину удивительно! Но все же она промолчала и взошла на эшафот.

— Да, она взошла на эшафот и приняла столь постыдный конец. Однако так она сберегла тех, кого любила.

— Затрудняюсь понять.

— О, за многими трагедиями скрывается потайная история, которая в состоянии изумить публику. И в той семье такая история жила много лет. Правда, она произрастала из одного обстоятельства в ранней еще жизни, а точнее — из одной определенной связи. Но давайте не будем опережать события и раскрывать все секреты заранее.

Вот единственное доподлинное описание событий перед казнью, то есть последней ночи миссис Друс. Оно способно хотя бы отчасти объяснить соответственные причины, так мало понимаемые общественностью в силу скрытного характера этих самых причин. Обратимся к заметке в «Телеграм»:

Всю ночь неудержимый ледяной ветер носился по темным улицам, выл и свистел вокруг серого здания, где с широко раскрытыми глазами, которые сон так и не решился сомкнуть, сидела обреченная миссис Друс.

Резкими порывами вьюга сначала сгребала снег в кучи, а потом беспощадно их разметывала. Она хлестала извивающиеся под ее напором ветви голых, протяжно стонущих деревьев, вдруг безмолвно замирала, а затем вновь начинала гулко завывать. Этот ледяной вихрь не ведал сострадания, он был жесток и беспощаден к любому, кого встречал на своем пути.

Вечер перед роковым финалом женщина провела за молитвами, пением и написанием писем своей любимой дочери Мэри и некоторым другим. Последние ее послания таковы:

Херкимер, 27 февраля

Миссис шериф Браун²

Мой дорогой и славный друг,

Памятуя о ваших многочисленных добрых делах, которые время никогда не сможет стереть, и желая искренне поблагодарить за бесконечную заботу, я позволила себе написать вам несколько строк.

До самого конца не забыть мне той ночи, когда я сюда прибыла. В особенности имею в виду ваше бескрайнее сочувствие, а также стремление сотворить все необходимое, дабы нам было по возможности удобно в этих обстоятельствах. И даже позже вы сделали все, чтобы нас ободрить и утешить наши измученные горем, опечаленные сердца.

Да, знаю, я была вашей узницей, но вы всегда относились ко мне с большим уважением, и все ваши друзья, приходившие с визитом, говорили добрые слова и выражали симпатию. Поэтому я буду молиться о том, чтобы эта чистосердечная доброта воздалась вам сторицей.

Никому и никогда вы с мистером Брауном не отказывали в душевной теплоте, благодаря чему я наиболее признательна за нашу с вами последнюю встречу и нежное прощание.

Со всем смирением попрошу еще об одной милости – не забывайте время от времени написать им несколько строк.

Если мне суждено умереть в понедельник, то утешением в смертельный час станет мысль о том, что останутся на свете многие тысячи друзей, которые охотно спасли бы мою жизнь, если бы только могли это сделать.

Сегодня я навсегда попрощалась с драгоценным своим сыном. О, какая невыносимая мука. Неужели все так и случится? Явь это или сон? Неужели я больше никогда не увижу его родное лицо и не услышу голоса?

Моя дорогая Мэри сегодня написала: