Всё действо сопровождалось воплями бесноватых ватаг, скандировавших верноподданнические лозунги. «Боже, храни короля!» – «Да здравствует король! Да стоят наша Церковь и государство крепко!» – «Бей французских подстилок!» – «Бог и король!» – «Не надо нам Кромвелей, одного хватило!»

В отчаянной попытке остановить этот ужас лорд Эйлсфорд возглавил депутацию из нескольких сотен известных и уважаемых горожан, и направился с ней к дому доктора Пристли. Там он потребовал от сборища разойтись, и прекратить беспорядки.

Все надеялись, что уважение, которое город Бирмингем питал к высокому титулу и личным достоинствам Эйлсфорда, заставит толпу хоть на мгновение прервать своё разрушительное буйство. Увы! Всё было тщетно, и никто не мог с точностью сказать, когда же распалённые массы положат конец безумству.

Утром 14 июля во всех районах Бирмингема находили подмётные письма, прославлявшие революцию во Франции и столь возмутительные по содержанию, что каждое из них представляло собой буквальную государственную измену. Мы ознакомим с ними наших читателей, когда представится подходящий случай, а пока приведём первое и самое распространённое из них:

Дорогие соотечественники!

Уже почти два года Франция наслаждается свободой. В славный день 14 июля чувство братской солидарности призывает нас поддержать великое дело Революции, отпраздновав её двухлетнюю годовщину.

Помните 14 июля – день, когда пала Бастилия, эта непоколебимая, казалось бы, твердыня деспотизма!

Помните, с какой яростью навалились на Революцию её враги, внешние и внутренние!

Помните милосердие народа, который, несмотря на стенания оскорблённых в своих естественных правах, сохранил жизнь бывшим угнетателям!

Отбросьте межнациональные предрассудки! Соберём же средства, кто сколько может, и пожертвуем их Национальному собранию Франции в знак нашей доброй воли!

Но разве можно забыть, как бесполезен ваш парламент, как ничтожно ваше правительство, как гнетёт вас церковь, в какой роскоши утопает королевская семья, как тяжела ваша корона и как легковесны мозги, ею увенчанные? Как она подавляет простых людей, которые держат её на своих плечах? Как налоги, неравные, несправедливые налоги выжимают из вас все соки? Как смеются ваши самоизбранные представители над священными правами на свободу, собственность и религию?

Докажите же злопыхателям и провокаторам, что четырнадцатого июля вы отвергнете лживое общественное спокойствие, и отвергать его вы будете до тех пор, пока весь народ, как один, не возгласит:

«Лучше погибнуть свободными, чем жить рабами!»

Пусть боятся тираны этого дня!

Как можно честному человеку без содрогания читать эту мерзость и равнодушно взирать на перспективу, которую она перед нами столь красочно изображает? Всё письмо, от первой до последней строчки – ода мятежам и беспорядкам, напитанная и вдохновлённая республиканством!

Впрочем, довольно пока об этом. В первую очередь надлежит сделать то, ради чего печатается этот рассказ – огласить факты, имеющие касание до интересующих нас событий. Далее будут приведены выдержки из разных писем, в том числе полученных редактором лично.

Мы начнём с нижеприведённого документа, не первого хронологически, но наиболее полного, как нам кажется, по полноте описания:

Никогда ещё не испытывал Бирмингем таких бедствий. Весь день бандиты помечают строения, затем крушат их. Этому нет ни конца, ни края. Если, самое позднее, к завтрашнему утру не пришлют солдат, думается, что разрушены будут обиталища всех диссентеров² до единого, а заодно с ними, разумеется, и множество домов совершенно невинных людей.

Вот список тех из значительнейших зданий города, которые сожгла и разрушила толпа. Сюда не включены простые обывательские жилища; около сотни их было просто разграблено:

• Старый и новый дома собраний;
• Дом мистера Хоукса, младшего лорда Мосли;
• Дом доктора Пристли на Фэр-Хилл;
• Дом преподобного Каутса на Файв-Вэйс;
• Мосли-Холл, великолепное строение на самой окраине Бирмингема, принадлежавшее герцогине Камберлендской;
• Дом мистера Хамфри на Тёрнпайке;
• Городской и загородный дома мистера Хаттона;
• Городской и загородный дома Тэйлора, эсквайра, одного из партнёров Бирмингемского банка,
• Дом преподобного Хобсона в Бэлсол-Хите;
• Дом мистера Райланда на Файв-Вэйс;
• Дом мистера Расселла в Шавел-Грин;
• Дом мистера Харвуда в Кингс-Хите, и дом доктора Уитринга.

Дом мистера Райланда, сожжённый дотла, подпалили подозревая, что его сын помог сбежать доктору Пристли, которого толпа искала по всему городу. Если бы Пристли не смог скрыться от их глаз, его бы, скорее всего, убили, так как в городе до сих пор подозревают, что именно он – автор подмётных писем, кои и положили начало беспорядкам.

Надо отметить, что толпа бесчинствовала с невероятной сплоченностью. Даже если бы дебоширы получали отчётливые приказы, что и как громить, и тогда им вряд ли удалось бы сработать так слажено. Пострадало лишь имущество диссентеров.

Методисты и последователи графини Хантингдонской³, напротив, никак не притеснялись. В начале беспорядков толпа подходила к их домам и спрашивала, каких убеждений те придерживаются. Тем, кто заявлял о верности церкви и королю, гарантировали безопасность.

³

Селина Гастингс, графиня Хантингдон (1707-1791) – британская проповедница, одна из основателей методизма, глава собственной независимой деноминации.

Никакая опасность также не грозила служителям Церкви, кои свободно, как и всегда, ходили по улицам. В отеле Дэдли, где обедали революционеры, погромщики повыбивали все окна, но само здание сносить не стали, припомнив, что хозяин – англиканское духовное лицо.

Мистер Хамфрис, чей дом на Тёрнпайке был разрушен, пытался подкупить толпу, предлагая ей сначала четыре, а затем и восемь тысяч гиней за свою неприкосновенность, но погромщики ответили, что деньги их не интересуют, а дом Хамфриса они уничтожают за то, что подозревают его причастным к созданию и распространению подмётных писем.