Покоряя Австралию - Страница 2

Вначале я обратился к уполномоченным по делам эмиграции и попросил на время путешествия предоставить мне место учителя, а жене моей – должность кастелянши. Я предъявил рекомендательные письма, в том числе, от епископа Лондона Блумфилда⁵. Он хорошо меня знал, поскольку я был родом из лондонского предместья Фулхэм, где епископ и проживал.

⁵

 Чарльз Джеймс Блумфилд (1786-1857) – епископ Лондона с 1828 по 1856 гг.

Уполномоченные с радостью приняли все мои письма, но пожелали узнать, сколько у меня детей. Услышав число, мне с сожалением сообщили, что оно не соответствует их правилам. Кажется, разрешено было не более трех.

Это был тяжкий удар. Мы ведь рассчитывали одновременно и деньги за проезд сэкономить, и жалованье получить. Должно было выйти примерно сто пятьдесят фунтов на двоих.

Мне говорили, я мог бы выкрутиться, отдав четверых детей на попечение другим пассажирам. Только вот на такое я не мог согласиться просто из принципа. Так что покупка билетов на обычное пассажирское судно истощила наши и без того скудные ресурсы.

Прощай, старая добрая Англия.

Мы намеревались плыть на принадлежавшем компании Уайт Стар новом, только со стапелей, корабле под названием «Шомберг». Я обратился в лондонский филиал, где мне сообщили, что можно отправить багаж в Ливерпуль, но пока не уплачу деньги за проезд, багаж ни на какой корабль не погрузят. А вот уже после оплаты он спокойно дождется меня на ливерпульском складе.

Багаж я в итоге отправил, но вот к отплытию «Шомберга» успеть не получилось. А прибыв в Ливерпуль, я обнаружил, что мои вещи отплыли на этом новехоньком, прекрасном корабле..

Дальнейшая его судьба, полагаю, хорошо известна. В споре с капитаном знаменитого клипера «Кент» командир «Шомберга» заявил: «ежели он (капитан) не побьет «Кент», то разнесет его («Шомберг») о скалы». И услышав, что «Кент» его обогнал, капитан направил судно прямиком на скалы в двух шагах от мыса Отвей⁶.

Погода, на счастье, стояла прекрасная. Пассажиров и команду благополучно сняли, но только с тем скарбом, какой они могли унести: в спасательном пароходе места было в обрез. «Шомберг⁷» же в итоге разнесло волнами в щепки. Это, мне кажется, одно из дичайших и постыднейших злоключений из всех, какие происходили на австралийских берегах.

⁷

Клипер «Шомберг» был построен в Абердине, Шотландия, в 1855 г. 6 октября того же года он отплыл из Ливерпуля в Мельбурн, а 27 декабря потерпел крушение у побережья штата Виктория.

По свидетельствам пассажиров, корабль сел на риф, не отмеченный на картах, когда капитан играл в карты у себя в каюте. В результате его обвинили в халатности, и хоть обвинения позже были сняты, все же считается, что корабль погиб по его вине. Место крушения сейчас называется «риф Шомберга».

Мы сели на следующее судно. Прекрасный корабль «Султана» вышел из Ливерпуля 21-го октября 1855-го года.

Помню, когда мы снялись с якоря и отошли от причала, откуда неслись еще обрывки дружеских прощаний, каждый пассажир будто бы замер. Все погрузились в собственные мысли, и только уходящий вдаль берег подсказывал, что корабль лег на курс: судно было парусное.

Не могу сказать, что именно ощущали остальные пассажиры, покидая добрый «Старый Свет». Многие, наверное, то же, что и мы. До сих пор наша семья вроде бы неплохо переносила грядущую разлуку с родными и близкими, попрощавшись с ними еще в Лондоне.

Но теперь, в эти редкие спокойные мгновения, сидя на палубе – я, жена, шестеро сыновей и дочь, – мы всецело решили доверить свое будущее доброму провидению. Чувства наши пролились несколькими горячими слезинками, которые, впрочем, скоро высохли.

Не думаю, что в этом небольшом очерке необходимо давать подробный отчет о долгом путешествии и о всех его происшествиях. Ничего примечательного в пути не случилось. Хуже всего нам пришлось в первую ночь.

Корабль был так переполнен, что коек на всех не хватало. Поскольку на борт мы поднялись поздно, наши места еще только предстояло соорудить, а пока что приходилось ютиться меж палубами уж как сумеем.

В постоянной заботе о детях ни мне, ни жене не было ни минуты покоя. В Ла-Манше мы попали в жуткую непогоду, и на корабле, где скарб обычно скользил по полу туда-сюда, поднялся страшный шум. От борта к борту мотался по палубе тяжелый стальной трос, каждую волну отмечал звоном корабельный колокол, плотники стучали молотками, устраивая койки… можно представить, в каком смятении пребывали пассажиры!

И мало того, в самом опасном месте пролива, у берегов Ирландии, от нас оторвался паровой буксир. Но когда вытянули трос, стало очевидно, что его просто перерубили топором. Стыд и позор, ведь по договору нас обязаны были вывести из пролива!

Ситуация заметно ухудшилась, ведь теперь всем пассажирам пришлось взяться за работу, вызволяя корабль из опасного положения, в которое его бесчестно ввергли. Все с нетерпением ждали утра.

Сами понимаете, нам с женой путешествие не принесло ни капли радости – мы на переполненном корабле, а под крылом семеро детей (самому старшему двенадцать).

Думаю, и детям не очень понравилось. Им, малышам, совершенно не пришлась по вкусу грубая корабельная еда. Особенно черствые морские галеты, с которыми дети никак не могли совладать.

Хотя со временем мы все-таки приспособились. У меня с собой был столярный рубанок, которым мы строгали галеты, смешивали их в подобие пудинга и таким образом употребляли в пищу. Рубанок в итоге путешествовал по всему кораблю, особенно среди пассажиров в возрасте.

По прибытию в Мельбурн, однако, у нас так и остался нетронутым бочонок бурбона. Вместе с нами он сошел на берег, где чудесно подошел к прекрасным супам и отличной австралийской говядине по три фунта за фунт веса.