Мы не располагаем надежной информацией о злоключениях Маргарет, каковые ей пришлось пережить, погнавшись за детьми в Кентукки, затем в округ Клермонт и т.д. и т.п. Дело в том, что человек, управлявший повозкой, мистер Стаки, отсутствовал в городе во время суда.

В равной степени у нас нет достоверных сведений насчет личного имущества — мебели, серебра и прочего, – которым ей пришлось пожертвовать, чтобы забрать детей обратно.

Вернувшись из округа Клермонт, Маргарет две или три недели прожила у мистера и миссис О’Брайен на Уолнат-Хилл. Затем она переехала к мистеру Андерсону, содержавшему доходный дом Андерсона на Уотер-стрит. Там мать двоих детей прожила несколько недель, но поскольку оплачивать постой было некому, ее уведомили о выселении. Пришлось подчиниться.

Впоследствии Мистер Андерсон обратился к Джону Янгу, эсквайру, мировому судье, с иском на имя Джона Говарда о компенсации за пансион его жены, но Говард, явившись в суд, на голубом глазу поклялся, что он не женат!

С весны по сентябрь 1845 года мы находим Маргарет в жалкой комнатушке на северной стороне Корт-стрит, между Вайн и Рэйс, на углу переулка. Помещение, которое обходилось ей в полтора доллара в месяц, принадлежало У. Х. Бейкеру. В остальном здание населял кто попало.

По свидетельствам миссис Бердж, миссис Воблинг и миссис Мартин, именно здесь она занималась тем, что шила на заказ. Но, к сожалению, в конце концов обеднела до нищеты, и каждый день после ужина ходила к миссис Воблинг, чтоб собрать со стола хоть какие-то крохи на пропитание своим голодающим детям.

Как раз отсюда ее мужу удалось похитить мальчика и как раз в то время, пока она тут жила, гадкие кривотолки, им распространяемые, впервые достигли доверчивых ушей. За историей о похищении сына мы отсылаем читателя к предметному рассказу Дж. Л. Скотта, эсквайра.

Именно Корт-стрит была ее адресом, когда девушка направилась в «Луизианскую Кофейню» с требованием вернуть сына обратно. Говард с помощью приспешников выволок Маргарет на улицу, где она укусила его за руку – шрамы от укуса он показывает до сих пор, чтобы засвидетельствовать ее дурную натуру.

С Корт-стрит она перебралась на Канал-стрит к миссис Шеллер, сперва отказавшей ей в размещении на почве сплетен, распускаемых Говардом. Но впоследствии хозяйка согласилась, и Маргарет прожила там целый месяц.

К сожалению, литературные пределы нашей работы не позволяют рассказать о принятых ею мерах, чтобы уберечь дочь, единственного оставшегося с ней ребенка, от натиска безжалостного мужа и отца. Тут-то Маргарет и осаждали нанятые Говардом законники.

С Канал-стрит мы следуем за ней в погреб (или подвал) дома на Бродвее, расположенного в шаге от Седьмой улицы, где она перезимовала в крайней нищете: пищу ей приходилось добывать либо попрошайничеством, либо в общественной столовой, а дрова – в городском совете. Доктор Уордер и Э. Халси, наряду с другими свидетелями, ссылаются на этот период в своих показаниях.

Далее мы отмечаем, что летом и осенью 1846 года миссис Говард вместе с миссис Брум нанимала часть дома у Генри Сноу, эсквайра. И в точности здесь тот, кто когда-то поклялся ее защищать, лишил и без того измученную мать последнего ребенка. За более подробным рассказом об этом событии читатель может обратиться к показаниям миссис Брум и капитана Диттенхаффера.

В конце концов силы на борьбу с бесконечно изнуряющими невзгодами окончательно иссякли, здоровье ее подорвалось, дух сломился, разум утратил благодатную почву. И с того самого дня, хоть она была жива, с уверенностью можно заключить, что Маргарет лишь существовала. И если бы не благая помощь нескольких доброжелателей, она, должно быть, уже давно сошла бы из больницы прямиком в могилу.

Оглядываясь назад еще раз, мы видим, что миссис Говард живет на Шестой улице к востоку от канала, а зимой ходит пешком на Нижнюю Маркет-стрит, где обучается портновскому ремеслу.

Отсюда степень интереса к ее жизненному пути начинает снижаться: муж отнял детей, опозорил доброе имя, повредил разум, источил здоровье, уничтожил красоту, оставив лишь бледную тень той цветущей девушки, которую восемь лет назад елейными речами и красивыми увещеваниями побудил покинуть богатый и уютный дом.

Чуть позже неустанно преследуемая мужем миссис Говард дважды или трижды меняла жилье, остановившись впоследствии на Нижней Маркет-стрит, над бакалейной лавкой. 1 декабря 1847 года она переехала на кухню дома на Восьмой улице, 1 марта – на Клэй-стрит, а 1 июля сняла комнату в доме мистера Шмидта на Уолнат, по соседству с Тринадцатой улицей.

В середине августа, надеясь, что ее душевное и телесное здоровье поправится, девушка навестила своих друзей. Осенью Маргарет вернулась обратно и поселилась у миссис Морс на Лодж-стрит, между Пятой и Шестой улицами, где пробыла почти три месяца.

Какое-то время она училась на модистку и продолжала заниматься шитьем, однако определенные трудности, связанные с беззащитным положением, вскоре вынудили миссис Говард переехать на Каттер-стрит. Случилось это за четыре дня до свершения ею того рокового поступка, вина за каковой, несомненно, лежит на совести Джона Говарда!