Здесь, в Северном Пэрише, мадам Найт выделили собственное место в новой церкви, построенной около 1724 года и известной как церковь Норвича, или церковь Нью-Лондона.

Сама мадам Найт жила в основном в Норвиче, но ее фермы, где она порой бывала, находились в пределах Нью-Лондона. На одной из них, ферме «Ливингстон» на норвичской дороге, располагалась придорожная таверна.

Здесь она и умерла 25 сентября 1727 года, а похоронили в ее Нью-Лондоне. На могиле Сары установлен серый могильный камень, точное изображение которого находится на следующей странице.

Единственная дочь мадам Найт – Элизабет, вдова полковника Джона Ливингстона – составила опись ее имущества: две фермы в Мохегане, с постройками и мельницами, стоимостью 1600 фунтов, и поместья в Норвиче, стоимостью 210 фунтов.

Рукопись напечатанного здесь дневника бережно хранилась в семье Кристоферс, куда она попала после смерти мистера Ливингстона. Сара, жена Кристофера Кристоферса, в девичестве Праут (из Нью-Хейвена) и по совместительству родственница мадам Найт, стала управляющей ее имуществом.

Потомок мистера Кристоферса, мистер Икабод Ветмор из Миддлтауна, отправил рукопись дневника в печать. Дневник полностью опубликовали в виде небольшой книжки, но оригинал так и не вернулся к мистеру Ветмору и, за исключением одного листа, к сожалению, пропал¹³.

Целью путешествия, описанного в дневнике, как утверждала мадам Найт, было поучаствовать в разделе имущества, на которое она, очевидно, имела виды. Возможно, это имущество принадлежало ее брату Джону, который умер в Нью-Йорке несколькими годами ранее, или, не исключено, ее мужу, если верить утверждениям миссис Ханны Мэзер Крокер. Еще есть предположение, что имуществом владел Калеб Траубридж, хотя это маловероятно, так как мадам Найт упоминается в 1704 году только в качестве свидетельницы в документах, по которым наследство Траубриджа было поделено.

Из дневника видно, что мадам Найт – энергичная и наблюдательная женщина, она обладала восхитительным воображением и чувством юмора. Кажется, ей был не свойственен тот строгий и ограниченный склад ума, который обычно приписывают первым пуританам Новой Англии.

Например, проехав несколько миль в воскресенье, она заключает, что запрет «невинных увеселений среди молодых людей» в святой день¹⁴ – это чересчур сурово. Она шутит над именем мистера Дьявола, что еще несколько лет тому назад могло привести к обвинению в ведьмовстве, если бы ее слова вдруг дошли до Коттона Мэзера¹⁵.

¹⁵

Коттон Мэзер (1663-1728) – американский проповедник, сын богослова Инкриза Мэзера, известного своим участием в процессе над салемскими ведьмами. (прим. пер.).

Несмотря на то, что она отсутствовала дома пять месяцев и повстречала в поездке по крайней мере двух или трех священников, Сара ни разу не упоминает ни одной церковной службы, которую вполне могла бы за то время посетить. В частности, быть может, так случилось потому, что вещи, о которых мадам Найт пишет, намного интереснее проповедей.

Ее дневник точен до мелочей во всех случаях, которые поддаются проверке. Таким образом, мы можем полностью полагаться на этот документ.

Во введении к предыдущему изданию сказано, что тот же самый путь, какой проделала мадам Найт, «мы проходим легко, не подвергаясь никаким опасностям и даже почти не уставая, за полтора дня». Заметка карандашом, сделанная в 1849 году на одной из копий издания, добавляет: «… а нынче по железной дороге и вовсе за 10 часов».

Теперь это время сократилось до восьми часов. С определенной натяжкой можно предположить, что скорость будущих путешествий уже никогда не сможет превысить уровня, которого она достигла на сегодняшний день.

Олбани, 1865

Надпись на могильном камне:

Здесь погребено тело миссис Сары Найт, умершей 25 сентября 1727 года в возрасте 62 лет.

Введение

Это не художественное произведение, а фактически точная копия авторского дневника. Конечный его вариант был собран воедино вскоре после возвращения автора домой, судя по всему, из заметок, которые она ежедневно делала в пути.

Она проживала в Бостоне и была дамой необыкновенных литературных способностей, а еще эта дама обладала прекрасным вкусом и выдающимся умом. Звали ее мадам Найт – из уважения к ней самой и согласно обычаю, принятому в Новой Англии. Но как ее называли в семейном кругу, издателям, к сожалению, не удалось выяснить.

Когда мы печатали эту маленькую книжку, нашей целью было не только доставить удовольствие тем, кто хотя бы отчасти изучал современную историю нашей страны, но и обратить внимание остальных на порядки и явления, описанные в этом тексте, хотя и по-прежнему непопулярные. Кроме того, мы стремились напомнить широкой публике, что документы, даже такие непритязательные, как этот, могут представлять собой подлинную ценность, особенно если они содержат сведения, которые впоследствии помогут нам лучше понять примечательные периоды нашей истории.

К сожалению, небольшой объем дневника не позволяет автору в полной мере блеснуть столь просвещенным умом и невероятной фантазией, каковые не изменяют ей на протяжении всего повествования. Любой, как только перелистнет последнюю страницу, несомненно, возжелает другой возможности прочесть побольше подлинных бытописаний, вышедших из-под этого талантливого пера.

Настолько нам близкие, животрепещущие повествования просто обязаны возбуждать жгучий человеческий интерес. Ведь чаще всего, увы, наши библиотеки, да и сердца тоже, скорее готовы принять всякую ерунду наподобие подробностей работы иностранных правительств и веяний последней моды из дальних стран, с которыми мы едва поддерживаем связь.