Тем не менее при свете дня дом выглядит еще неказистее, в том числе и комната хозяев. Над дверью болтается наполовину ощипанный цыпленок, каждый угол заставлен горшками, котелками, грязной посудой, бочками с картофелем и еще всякой всячиной.

Старая хозяйка по-прежнему неописуемо безобразна. Пусть они с супругом очень доброжелательны и всегда готовы помочь, но от одного взгляда на них сердце уходит в пятки.

Меня мутит, словно выпила рвотного. Если бы остались на ночь, пришлось бы снова ложиться в постель, а это хуже смерти. Поначалу не хотела даже притрагиваться к здешней стряпне, но дьякон с супругой и не думали брезговать ею, так что пришлось присоединиться к трапезе.

Ужасная старуха завтракает за тем же столом – слава богу, терпеть ее уже недолго. Уезжаем, прощаюсь до вечера.

Вторник, паромная переправа возле тюрьмы штата

День выдался холодный, а дороги все в пыли. Не встретив пока никаких опасностей, ждем парома на другой берег. Должны отплыть, как только будет попутный ветер, и река чуть успокоится,

Кругом с пеной вздымаются волны, а я просто трясусь от страха: одному богу известно, как мы сумеем пересечь реку в такую погоду.

Если пойдем ко дну, тут и конец этому дневнику…

Хобак⁷, утро среды, постоялый двор Баскирка

Прождав часа три или четыре на переправе, наконец добрались на другой берег.

Ухватившись за поручни, я то и дело пыталась выровнять паром своим весом, когда очередная волна под нескончаемую брань переправщиков роняла другой борт в воду. Уолкотты с трудом вглядывались в очертания города на берегу – в этот час его уже почти не было видно.

Переправа оказалась шириной не больше полутора миль, но на берег мы сошли продрогшими до нитки. Не в силах даже взяться за перо, сразу легла спать.

На постоялом дворе нас снова уложили в одной комнате и опять на грязные простыни, но спалось после такого приключения очень даже сладко.

Если вложить слова всех доброжелателей, кто попадается по дороге, Богу в уши, то цели путешествия достигнем благополучно, ведь буквально каждый встречный желает нам счастливого пути.

Погода с утра славная, скоро будем выезжать. Рядом с трехлетним ребенком на коленях присела хозяйка заведения, миссис Баскирк. Выглядит лет на шестьдесят, вдобавок носит чепец с длинными завязками, так что я ненароком сконфузилась, поначалу приняв ее за бабушку малыша…

Спрингфилд, штат Нью-Джерси, постоялый двор Пирсона, среда, 4 часа пополудни

Вот уж правда, дело каждого – ничье дело⁸. Никого не должно касаться, куда мы держим путь, и тем не менее этим интересуется каждый сборщик дорожных пошлин и вообще каждый ребенок.

Расспросы отбивают всякую охоту заводить разговор. Коли так пойдет и дальше, не видать нам Нового Коннектикута никогда.

Вчера проехали всего одиннадцать миль, а сегодня пятнадцать. Фургон пора чинить, так что около трех пополудни пришлось остановиться.

Здешние края куда живописнее, чем оставшийся позади Коннектикут, однако платные дороги куда хуже. Дьякон с семьей постоянно сетуют на обилие застав и пошлин за проезд по мостам, хотя мистер Уолкотт никогда вроде бы сохраняет спокойствие.

Другой источник беспокойства – плата за постой в тавернах. Как уже писала, навек зареклась путешествовать с дьяконом Уолкоттом: ехать приходится медленно, притом с остановками в самом убогом захолустье, и я уже измотана донельзя.

Лошади еле плетутся, а мистер Уолкотт знай себе подсчитывает траты и почти не правит фургоном, пока кто-нибудь не спросит, когда же мы приедем. Тут-то он вспоминает, что чем больше времени проведем в дороге, тем дороже в конечном итоге обойдется путешествие, и резво хватается за хлыст. Когда поводья берет его сын Эрастус, лошадям дают отдохнуть, так что фургон катится еще медленнее.

С момента нашего расставания я пропиталась лютым отвращением к докторам. Не желаю больше никогда в жизни их не видеть, равно как и слышать слова «расходы», «дорого», «дешево» и «предполагать».

Минуту назад услышала, что до Элизабеттауна⁹ всего пять миль пути. Спешу к хозяину расспросить, не получится ли туда съездить.

Тот немного обнадежил, но не буду больше писать, пока не узнаю точно. Как же хочется повидать брата!

Наплакавшись вволю, наконец могу продолжить заметки. О прогулке придется забыть: здесь нет ни портшеза¹⁰, ни дамского седла.

¹⁰

Легкое переносное кресло, в котором можно сидеть полулежа. Разновидность паланкина.

Утешаюсь мыслью о том, что брат сейчас, должно быть, в Нью-Йорке, но разочарование мое словами не опишешь. Невозможность навестить родного человека, который вроде бы совсем рядом, печалит во сто крат сильнее.

Оставшись наедине с собой, на удивление быстро развеяла тоску – дневник для этих целей, оказывается, отличное подспорье.

Кто знает, возможно, мне уготована участь кузины мистера Холла, которая тоже переезжала на новое место, только не на запад. По дороге она вышла замуж, на том путешествие и закончилось.

Сегодня в Кемптоне¹¹, когда останавливались перекусить (на сей раз не овсянкой, а имбирными пряниками), один мужчина поинтересовался, а вернее предположил, что мы едем в Огайо, и, убедившись в своей правоте, тут же решил, будто нам нужны женихи.

Сам он собирался туда же в надежде подыскать жену до наступления зимы. Разумеется, далее по всем правилам должно было последовать скорое предложение мисс Уолкотт или мне.

Однако незнакомец твердо вознамерился жениться только на богатой вдове, так что наши надежды быстро растаяли в воздухе.