«Сюда приезжают тысячи мужчин, но вскоре они возвращаются обратно, так и не отработав ни единого дня.  Уехало бы ещё больше, будь у них средства на дорогу. Половина нашей группы отправится домой, как только сумеет раздобыть необходимую сумму.

Но я из другого теста. Как же иначе, ведь здесь куча золота. И пока я не набью карманы доверху, даже с места не сдвинусь», – писал он родителям, приложив заодно к посланию немного найденного во время раскопок золотого песка.

21 октября 1849 года «Газетт» опубликовала письмо А. Данна, которое тот написал жене и детям, и которое лишь пуще распалило местных обитателей. В результате долгого и обременительного переезда Данн в компании трёх товарищей наконец, 8 октября, прибыл к шахтам.

В течение всего 12 дней их отряд намыл песка на 2 тысячи долларов. Изначально группа собиралась перезимовать в городе, но добавленный 4 ноября постскриптум гласил, что ехать смысла нет, поскольку глупо упускать такую уникальную возможность.

Нужно было только ненадолго заскочить в метрополию, дабы пополнить запасы, а затем уже со спокойной совестью провести всю зиму на приисках. Капитал Данна со товарищи составлял к той поре уже 5 тысяч.

К концу 1849 года лихорадка достигла пика. Даже те, в ком она только начинала разгораться, или те, кто и вовсе умудрился не поддаться заразе, к началу года 1850 заболели ей повально, несмотря на многочисленные свидетельства о непереносимых невзгодах во время путешествия и обескураживающее новости из самой Калифорнии.

22 февраля 1850 года в «Газетт» вышла статья следующего содержания:

«Калифорнийский жар обуял всю нашу округу и если так будет продолжаться дальше, то хворь скоро выкосит самых достойных и разумных граждан.

Патология болезни весьма своеобразна. Поначалу недуг сковывает рассудок, причём чем дальше, тем сильнее. Сколько раз мы наблюдали, как рациональные в общем-то люди мутились умом и занимали деньги из расчёта цент против доллара, предлагая в качестве залога свои собственные фермы. И раз уж дело дошло до такой крайности, пациент, можно сказать обречён.

Другой схожий симптом прослеживается в некоторых, не во всех, случаях, когда человек напрочь забывает о своих обязанностях в отношении совершённых им сделок. И здесь надо отдельно отметить, что о чужих обещаниях он помнит с поразительной ясностью.

Есть к тому же одна навязчивая примета, каковую можно счесть общей для всех заболевших: подобно тому, как безумец в горячечном бреду вытряхивает из своих сапог клубки змей, точно также наш пациент вытряхивает из карманов золотые слитки. Но когда хворь отступит, а разум наконец протрезвеет, кроме дорожной пыли у себя за пазухой, больной больше ничего не обнаружит.

Сразу оговоримся, что наше мнение основывается исключительно на умозрениях и потому может быть вполне опровергнуто сведущими специалистами».

В мартовском, выпуске «Газетт» писала:

Во второй половине вторника на вокзале сгрудилась внушительная масса горожан. Они пришли проводить очередную группу соотечественников. Молодые невесты, матери, сёстры, братья и отцы с болью в сердце и слезами на глазах расставались с самыми близкими людьми. Да поможет им Бог на том трудном пути, какой для себя избрали эти пылкие сердца.

Весной 1850 года Золотая лихорадка поразила и автора этих дневников, Джона Т. Клэппа…

[Дальше следует информация о дальнейшей судьбе мистера Клэппа, но мы лучше прибережём её напоследок. Она будет ждать вас в Послесловии. Прим. ред.]

Его воспоминания были изданы довольно скромным тиражом, и к сегодняшнему дню уцелела лишь малая горстка экземпляров. Книга, вернее сказать – это весьма редкое и подробное свидетельство о временах «калифорнийской горячки», считается библиографическим раритетом и находится в фондах лишь нескольких особенно удачливых библиотек.

Джон Камминг,

Руководитель Исторической библиотеки Кларка (Мичиганский университет)

ПРЕДИСЛОВИЕ

Нижеследующий отчёт о «Калифорнийских путешествиях» необходимо предварить описанием его отличительных характеристик. Здесь не найти ни присущих романам низкопробных ухищрений, ни воздушного легкомыслия, каковым преисполнена бульварная литература. Эта работа есть не что иное, как изложение суровой правды, основанное на веренице достоверных фактов.

На протяжении всего путешествия ведению дневника уделялись надлежащая прилежность и пристальный аккуратизм. Поэтому читатель может со спокойной совестью положиться на детальную точность настоящих заметок.

В качестве мерила расстояний и справочника, из которого почерпнуты названия рек, автором был задействован полученный в Каунсил-Блафс путеводитель мормонов.

Презентуя на читательский суд эти наспех написанные, далёкие от идеала страницы, я прекрасно осознаю свою писательскую несостоятельность. Ни в коей мере я не претендую на серьёзную научность, не превозношу свои таланты и даже не ручаюсь за связность материала, но в то же время хочу смиренно испросить сострадания, нежели презрительной усмешки.

ДНЕВНИК

Весной 1850 года, в самый разгар всеобщего помешательства на почве скорейшего переезда в золотоносные края, и меня поразил душевный недуг под названием «Калифорнийская горячка», уже сманивший тысячи людей из тихой домашней обители в безлюдные пустоши Дикого Запада.

Я и прежде видел, какое разорение она несёт, не раз наблюдал её губительные последствия, и думал, что устою. Однако незримая рука алчности сжала мёртвой хваткой самую мою душу, нашёптывая¹⁰ притом о нетленном величии злата.