На колени, Ваше Высочество - Страница 4

— Мал еще, — только и ответил он.

Пришлось торговцу снова везти меня домой. Товарищ его, о котором я уже упоминал как о лютом моем недруге, пришел в ярость, увидев меня живым, и вновь замыслил разделаться со мной.

— От него одни беды! — напирал он. — Да и совсем мальчишка, кто же его купит?

Торговец явственно начал колебаться, и теперь я поистине испугался близкой смерти. Однако тот решил испытать судьбу в последний раз.

Через несколько дней в гавань зашел голландский корабль, и меня опять повели на борт в надежде продать капитану.

— Но если дело не выгорит, сразу вышвырнем его в море, — вполголоса условились два торговца по пути в порт.

Подслушав их разговор, я весь затрясся от страха. Едва завидев голландского капитана, я бросился к нему на шею и закричал:

— Спаси меня, отец!

Отказ грозил мне страшными мучениями или даже смертью, а капитан не понимал моего языка, но Господь чудесным образом вразумил его. Капитан купил меня за два ярда ткани, которая у него на родине ценилась куда больше, чем в Англии.

В день разлуки с матушкой я, по обычаю нашей страны, был с ног до головы увешан золотом. Вокруг шеи, запястий и щиколоток обвивались массивные цепи, а из уха свисала огромная серьга в виде груши. Все эти украшения стали мне в тягость, и я с радостью отдал их новому господину. 

Меня вымыли и переодели на европейский манер. Хозяин проникся ко мне заботой, а я отвечал ему искренней привязанностью: ловил каждый его взгляд, спешил исполнить любое поручение и всем своим видом стремился показать, что для меня нет большего счастья, чем служить ему верой и правдой.

Уже позднее я понял, что хозяин был поистине благочестивым человеком, чьи слова никогда не расходились с поступками. По воскресеньям он вслух читал команде молитвы. Впервые застав его за этим занятием, я удивился не на шутку: казалось, что когда он водит глазами по страницам и шевелит губами, книга отвечает ему!

Мне тоже страшно захотелось поговорить с ней. Как только хозяин закончил чтение и отнес томик в укромное место, я прокрался следом и, пока никого не было рядом, припал ухом к переплету в надежде услышать голос книги.

Увы, страницы хранили упрямое молчание. Глубоко разочарованный, тогда я впервые невольно заподозрил, что презираем всеми вокруг лишь за черноту моей кожи.

Поначалу я беспрестанно мучался от морской качки, но потом обвык. Наш корабль держал путь на Барбадос. По прибытии хозяин вознамерился представить меня кое-каким своим друзьям, и один из них загорелся желанием со мной познакомиться.

Этот джентльмен сразу предложил купить меня, но капитан поначалу не соглашался. Наконец, поддавшись настойчивости друга, он уступил меня за пятьдесят долларов (или четыре английских шиллинга и шесть пенсов). Молодой мистер Ванхорн, мой новый господин, происходил из Нью-Йорка, что в Новой Англии, куда вскоре мы и прибыли. Он подарил мне свою ливрею и в целом держался ласково.

На новом месте мне поручили прислуживать за столом, подавать чай и чистить ножи – работа непыльная. Однако слуги в доме отличались дурной привычкой по любому поводу сыпать самыми ужасными ругательствами, которые очень быстро перенял и я, – то были едва ли не первые английские слова, которым я научился.

Стоило кому-либо задеть меня, как я в тот же миг призывал Бога проклясть обидчика. Впрочем, от этого порока мне со временем удалось избавиться благодаря наставлениям одного старого негра из прислуги.

Однажды, когда я только-только почистил ножи к обеду, служанка сразу же забрала один прибор, чтобы намазать масло на хлеб. Это повергло меня в ярость, и я пригрозил ей проклятием свыше. Рядом цыкнул старый негр:

— Так говорить не должно!

— Почему? — изумился я.

Тут старик объяснил, что в аду живет один злодей, который зовется Дьявол. Всех сквернословов он утаскивает к себе в пекло и сжигает заживо. От ужаса у меня на загривке волосы встали дыбом, и я навсегда зарекся ругаться.

Вскоре после этого случая, когда я расставлял сервиз к чаю, а рядом прибирались служанка, к нам зашла госпожа. Девчонка случайно забрызгала стеновую панель шваброй, чем здорово рассердила хозяйку. Глупая служанка еще и вздумала препираться, отчего гнев госпожи утроился, и она в сердцах попросила Господа проклясть набедокурившую горничную.

Брань из уст госпожи крайне смутила меня, ведь она была еще так молода и вдобавок добра на мой счет, и потому я не сдержался:

— Госпожа, так говорить не должно!

— Это еще почему? – спросила она.

— В аду живет черный человек по имени Дьявол, который бросит вас за такие слова в огонь, а мне бы того очень не хотелось.

— Кто же рассказал тебе такой вздор?

— Старый Нед.

— Ясно, – только и промолвила в ответ госпожа.

О случившемся она донесла моему хозяину, а тот приказал высечь Старого Неда и запретил ему впредь появляться на кухне.

Госпожа отнюдь не гневалась на меня, но, напротив, забавлялась моей простодушностью и поведала о происшествии многим знакомым, в числе которых был и мистер Фриландхаус, добродетельный пастор. Он проникся участием и пожелал купить меня. Хозяин сперва не соглашался, но после долгих уговоров уступил, и мистер Фриландхаус заплатил за меня пятьдесят фунтов.