Кровавая трагедия в Цинциннати - Страница 3

Сердце и душа содрогаются от столь ужасных злодеяний, и будь то рассказами заинтересованной стороны, им бы не поверили. Однако мы делимся сведениями из уст третьих лиц, и несомненная бедность миссис Говард ограждает свидетелей от обвинений во взяточничестве.

Наша история подошла к декабрю 1843 года. Приведем теперь показания еще одной женщины, которая жила с ними.

Округ Гамильтон, штат Огайо

ЛУИЗА ЭКХАРТ, надлежаще приведенная к присяге, подтверждает, что какое-то время весной 1844 года проживала в семье Джона Говарда кормилицей. Она часто видела, как упомянутый Джон Говард избивал свою жену, Маргарет Говард. Однажды он ударил жену стулом, очевидно, изо всех сил, и удар пришелся по спине – женщина сидела за столом и только поэтому не упала на пол. Кроме того, муж охаживал ее тростью толщиной едва ли не в руку, бил со всей силы кулаком и несколько раз, сидя за столом, швырял в нее целые буханки хлеба.

Он был очень вспыльчив и груб: свидетельница не припомнит, чтобы Говард возвращался домой в хорошем настроении, разве только один-единственный раз.

Его жена терпеливо сносила все обиды, а в ответ на оскорбления только молчала. Похоже, она боялась вымолвить хоть слово. Свидетельница также подтверждает, что Говард издевался над своим старшим ребенком и колотил его.

Приведен к присяге 26 дня июня 1845 года,

МАРК П. ТЕЙЛОР, поверенный:

Весной 1844 года миссис Говард в надежде, что присутствие родственницы облегчит ее беду и, вероятно, слегка охладит самого Говарда, съездила за сестрой на север.

Однако присутствие другой женщины не смогло исправить ситуацию, о чем красноречиво свидетельствует следующая выдержка из письма, написанного сестрой миссис Г. и датированного 24 апреля 1849 года:

«Мои друзья желают услышать рассказ о поведении Говарда, и я не могу уклониться от того, что считаю своим долгом перед тобой, тем более в час горя и страданий. Я не в силах обозначить причину его гнева, поскольку это естественное состояние твоего мужа. Едва ступив на порог, он начинает клятвенно угрожать убийством, как только ты окажешься там, где закон не сможет тебя защитить.

Он мутится рассудком, и ты подтвердишь, что я часто вставала между вами, когда он приходил домой в два часа ночи и колотил тебя, бросался льдом, швырял кувшин, сжимал мою руку, пока та не посинела, и клялся, что наймет человека, чтоб с тобой покончить. И это даже не половина всего, что случилось.

Когда пишу эти строки, у меня сдают нервы, но все же полагаю это своей обязанностью: люди должны знать, как ты страдала, пока я жила с вами.

С. СИЛИ»

Заключив, что терпеть подобное дальше невозможно, сестра вернулась домой(!), и семейство Говардов наконец договорилось разойтись.

Касательно других событий, предшествующих разрыву отношений, отметим, что читатель может ознакомиться с заявлениями Джона Белла и его матери, миссис Миллер (наиболее важная часть показаний которой исключена как не имеющая отношения к этому делу).

Миссис Миллер утверждает следующее: Говард рассказывал, будто его жена пошла в театр с непотребной женщиной, а на самом деле оказалось, что это была младшая сестра миссис Г.!

Кто сможет вообразить более отвратные и дьявольские замыслы? Столь презренная попытка уничтожить репутацию супруги, спутницы жизни, матери своих детей! Миссис М. также утверждает, что он показал ей крупную сумму денег, которую даст миссис Г. в случае, если та уйдет.

19 сентября 1844 года Говард отдал жене пятьсот долларов, вексель еще на пять сотен (хотя вексель, как он прекрасно знал, являлся пустышкой), а также кое-какую мебель. Взяв обоих детей, Маргарет отправилась в Кливленд, где на пару с сестрой открыла пансион, и дела у них пошли в гору.

Говард сразу же принялся строчить ей письма, упрашивая вернуться и попутно обещая золотые горы. Писал, кроме того, и свояченице, с уговорами повлиять на сестру.

Все ее родственники, жившие в том же регионе, объединились в согласии с этими слащавыми доводами. И в тот роковой час девушка поверила, что Джон Говард стал другим человеком, забыв наставления Писания о том, что «леопард не может изменить пятен своих, равно как эфиоп – кожу свою».

Она вернулась между Рождеством и Новым 1845 годом, остановилась в доме на Перл-стрит и обнаружила, что «капитана» на рождественском балу изрезали едва ли не в лоскуты. Шрамы, тогда им полученные, Говард иногда показывает и утверждает, что это ее рук дело.

Так в повествовании о бедной, гонимой женщине открывается новая глава страданий, лишений, бед, нужды, болезней и нищеты, порождающих и укрепляющих умственное расстройство. И так все продолжалось вплоть до свершения ею рокового поступка, ускорившего переход другой души в вечную юдоль и круто изменившего всю дальнейшую жизнь Маргарет Говард. 

Наш рассказ почти закончен, поскольку дело скоро станется за материалами судебного разбирательства. Она пробыла в доме на Перл-стрит около трех недель, но он привычно отказался ее обеспечивать. Тогда девушка забрала детей и отправилась в принадлежавшую мужу «Луизианскую Кофейню».

Посреди зимы Говард закрыл ее с детьми в комнате без мебели, набрал ведро воды, погасил огонь в очаге и всю ночь семья провела в холоде. На следующий день она ушла к миссис Воблинг. Читателю предстоит выяснить, что в первый раз детей похитили именно тогда, когда они проживали у миссис Воблинг.