О.: Да, все в точности так.

В.: В дальнейшем вы видели мистера Тауншенда?

О.: Да, после первой встречи с капитаном Хиллом.

В.: До того, как капитан Хилл вернулся, вас буквально вытолкали оттуда?

О.: Меня вынудили уйти едва ли не силой. Это случилось уже после того, как мистер Тауншенд поклялся, что мне нельзя оставаться ни секундой более: капитан Хилл распахнул дверь и сказал, что пора собираться на выход.

В.: Был ли кто-то рядом с вами? Может быть, отец?

О.: Нет.

В.: А мать?

О.: Вообще, тем вечером мать была.

В.: Но в тот конкретный момент с вами не было ни отца, ни матери, ни какого-либо родственника или друга?

О.: Нет.

В.: В котором часу вы ушли оттуда?

О.: Уже зажгли свечи и стучали в барабаны.

Суд: Который был час?

О.: Наверное, десятый.

Мистер Гулд: Вы упомянули, что мистер Тауншенд произнес «именем Хр…»?

О.: Да, сказал: «именем Хр…» мне надо немедленно исчезнуть и не оставаться там ни минутой дольше.

В.: Это было около девяти часов?

О.: Да.

В.: Вы ушли из казармы одна?

О.: Капитан проводил меня за ворота.

В.: Так! Капитан проводил вас до выхода из казарм, но дальше с вами не пошел?

О.: Нет.

В.: Значит, вас выгнали на улицу совершенно одну. У вас был жакет?

О.: Нет.

В.: А чепчик был?

О.: Да.

В.: Его для вас купил мистер Тауншенд?

О.: Да.

В.: И в таком виде вас бросили на произвол судьбы?

О.: Да.

В.: Вы направились домой, нашли в себе силы?

О.: Я подошла к дому, но войти не смогла. Затем вернулась обратно в казармы, хотела остаться под его защитой до утра, пока мать не придет. Но он отказался предоставить мне протекцию.

В.: Отказался?

О.: Да. Он через другого человека передал, что уже лег спать (это замечание свидетеля вызвало смех в зале). Караульный отправился к нему, тот не ответил, тогда караульный его растолкал, и он сказал: «Передайте ей, что я уже сплю».

В.: Караульный передал вам это сообщение?

О.: Да.

В.: Надо полагать, шел уже одиннадцатый час?

О.: Именно так.

В.: Что было дальше?

О.: Я попросила Всемогущего Боже направить меня, и Всемогущий Боже привел меня домой, и старуха открыла дверь.

В.: Где вы спали той ночью?

О.: На голом сундуке в гостиной.

В.: Вы опасались отцовского гнева?

О.: Опасалась.

В.: С тех пор проживаете под крышей отца?

О.: Да.

В.: Вы видели отца с тех пор?

О.: Видела.

В.: Говорили с ним?

О.: Нет.

В.: А мать видели?

О.: Видела. Под ее защитой с тех пор и нахожусь.

В.: В каком состоянии находился ваш отец?

О.: В состоянии крайнего отчаяния, он был убит горем.

В.: Скажите, как отец к вам относился до этого происшествия?

О.: Он любил меня больше, чем других детей, потому что я была его любимицей – ведь я была единственной его дочерью, все остальные дети были сыновьями.

В.: Но сыновья все уже взрослые, а еще у вас есть младшая сестра?

О.: Да, кроме нас с маленькой сестренкой, семеро детей – братья.

ПЕРЕКРЕСТНЫЙ ДОПРОС МИСТЕРОМ ГРЕЙДИ

В.: Я задам вам всего несколько вопросов. Никто не сочувствует вашим мукам и страданиям больше, чем я. Я сопереживаю вашему печальному положению почти так же, как и досточтимый адвокат противоположной стороны. Вы довольно часто рассказывали эту историю, не так ли, моя дорогая?

Лорд Норбери: Мистер Грейди, говорите громче.

Мистер Грейди: Милорд, не хотелось пугать молодую леди. Вы довольно часто рассказывали эту историю, не так ли, моя дорогая?

О.: Я рассказывала ее только своему адвокату.

В.: Какому именно адвокату?

О.: Вот этому джентльмену. (Указывает на мистера Филлипса)

В.: Он, несомненно, был рядом, когда вы рассказывали ему эту историю в отчем доме?

О.: Да, сэр.

В.: Ваш отец, к сожалению, находится в тяжелом материальном положении?

О.: Да, сэр.

В.: Он очень беден?

О.: Да.

В.: Его постигла неудача — банкротство?

О.: Да, сэр.

В.: Он не в состоянии обеспечить ни одного своего ребенка. Ему нечего оставить в наследство?

О.: Нечего, сэр.

В.: Итак, моя дорогая, вы были любимицей, любимым ребенком вашего отца?

О.: Да.

В.: И все же, моя дорогая, полагаю, с вами не всегда обходились почтенно. Ваш отец, вероятно, иногда бывал не в духе, временами бывал суров и строг. Он когда-нибудь бил вас кнутом?

О.: Никогда.

В.: Он никогда не причинял вам вреда? Не резал вам грудь в приступе гнева?

О.: Нет.

В.: И вы никогда на это властям не жаловались?

О.: Нет, сэр.

В.: Вы доверяли друг другу?

О.: Доверяли.

В.: Кажется, моя дорогая, у него была еще одна проблема: он имел привычку ложиться спать пьяным, не так ли?

О.: Нет, я ни разу не видела его пьяным.

В.: Ни разу?

О.: Я никогда не видела, чтобы он был в таком состоянии, по которому можно было бы назвать его пьяным.

В.: И вы никогда не говорили никакому стражу порядка, что он ложился спать в опьянении?

О.: Нет. Я довольно часто замечала, как он выпивал рюмочку пунша после ужина, но никогда не видела его пьяным.

В.: Но он имел привычку удаляться ко сну в ранние часы?

О.: У него были дела за городом, поэтому он рано ложился и вставал.

В.: Был ли он пьян в ту ночь, когда в его комнате находилась ваша одежда?

О.: Нет, так как, если бы он был пьян, я бы спокойно могла забрать свои вещи.

В.: Почему вы считаете, что смогли бы забрать свою одежду, если бы он был нетрезв?

О.: Я так думаю.

В.: Хорошо, моя дорогая, что же тогда помешало вам забрать свою одежду из комнаты?