При г-не Куке я был прислугой по дому. Жилось мне куда спокойнее, чем полевым рабам: лучше кормили, лучше одевали, и вставать приходилось не по звону колокола, а ещё через полчаса. Лёжа в постели, я не раз слышал, как свистит плётка и как воет от боли очередной раб.

Моя матушка работала в полях. Однажды она опоздала минут на десять-пятнадцать, и, едва только она явилась на рабочее место, надсмотрщик тут же принялся её пороть.

– Пощади!.. Пощади!.. Пощади!.. – кричала она.

Обычно рабы так и кричат, в ожидании милости от угнетателей.

Я сразу же узнал голос матушки, спрыгнул с койки и подбежал к двери. Хотя поле находилось и не близко, я всё равно слышал каждый удар плётки и каждый вскрик моей бедной матушки.

Так я и стоял у двери, скованный страхом. Лишь только горькие слёзы текли по щекам. Десять ударов – и плётка стихла. Я вернулся в постель – ничего другого не оставалось. А солнце ещё даже и не взошло.

ГЛАВА 2

Хозяин, оратор и публичный деятель, быстро нашёл сторонников. Влиятельные лица сходу увидели выгоду и согласились назначить его на государственную должность. Уже через пару лет после прибытия в Миссури он был избран в Законодательный совет.

В отсутствие хозяина делами на ферме заправлял г-н Кук, надсмотрщик, и едва ли не с первых дней учинил кромешную тиранию.

Был в полях один раб, звали его Рэндалл. Бугай ростом футов под шесть, ладно сложенный, первый силач и умелец. Из всех рабов на плантации Рэндалл считался самым ценным и способным.

Обычно невольники, сколь бы полезными они ни были, редко когда избегали плётки, но и тут с Рэндаллом всё обстояло иначе. Он всю жизнь работал в полях,  но я никогда не видел, чтоб его пороли. Уклад такой завёл хозяин в ту пору, когда ещё сам смотрел за нами: ни один белый не смел выпороть Рэндалла.

Но Кук, напротив, не раз заявлял, будто имеет право высечь – и высечет – любого черномазого, что работает в полях под его началом. Хозяин строго-настрого запрещал ему пороть Рэндалла, однако Куку страшно не терпелось.

И вот, как только ферма перешла в ведение нового надсмотрщика, он наконец-то решил взяться за дело, начал распекать Рэндалла за то и сё, и постоянно грозился его выпороть, если тот не начнёт работать усерднее.

Как-то раз Кук поручил Рэндаллу трудную работу, с какой и за день не справиться. Конечно, к вечеру Рэндалл не успел всё закончить, и Кук процедил:

— Утром поговорим.

На следующее утро полевые рабы доели свой завтрак, и Кук окликнул Рэндалла. Сейчас, дескать, начнётся порка, так что руки придётся связать.

— А ну, скрести-ка свои ручонки.

— Но за что меня пороть?

— Вчера ты не управился вовремя.

— Господин дал слишком много работы. Было б меньше, я б успел.

— Моё какое дело? — бросил Кук. — Придётся плётки отведать.

Рэндалл на секунду-другую замолчал, а потом произнёс:

— Господин Кук, я старался вам угодить с самого начала. Вижу, вы очень хотите найти изъян в моей работе, но выше своих сил я трудиться не могу. Уже десять лет никто меня не бил ни руками, ни плёткой, и я уж давно решил: пороть меня не будут.

По решительному виду и позе Рэндалла Кук понял, что тот намерен сопротивляться. Тогда смотритель отозвал с полей трёх рабов и приказал им скрутить Рэндалла. Но рабы даже не шелохнулись, ведь все прекрасно знали, насколько силён и опасен Рэндалл, и потому бороться с ним никто не отважился.

Едва Кук отдал рабам приказ, Рэндалл повернулся к ним и сказал:

— Ребята, вы меня знаете. Я вас троих скопом размажу. Кто меня пальцем тронет, пусть прощается с жизнью. Белый потому вас и позвал, что сам на меня с плёткой не полезет.

Надсмотрщик так и не заставил рабов стреножить Рэндалла. В конце концов, он приказал им возвращаться к работе, и не разговаривал с Рэндаллом больше недели.

Но однажды утром, когда рабы были в полях, пришёл Кук, а с ним и три его друга – Томпсон, Вудбридж и Джонс. Они подошли к рабочему месту Рэндалла.

– Оставь-ка работу, – сказал Кук. – Пойдёшь с нами в сарай.

Рэндалл не повиновался, и надсмотрщик с товарищами сразу же на него набросились. Но Рэндалл успел вывернуться и, одного за другим, уложил всех на лопатки. Тогда Вудбридж выхватил пистолет, выстрелил в Рэндалла, и тот, сражённый пулей, упал. Остальные подбежали к нему с дубинками и принялись колотить раба по голове, после чего накрепко связали.

Затем Рэндалла отвели в сарай и подвесили к балке. Кук отсчитал невольнику сто ударов тяжёлой сыромятной плёткой, облил солёной водой, и на целый день запер под замок.

Назавтра Рэндалла отвязали и отвели к кузнецу. Тот приковал к его ноге железный шар с цепью. В конце концов, Рэндалла отправили обратно на поля выполнять привычные работы. Когда хозяин вернулся домой, то был очень рад услышать, что в его отсутствие Рэндалла всё же укротили.

ГЛАВА 3

Вскоре хозяин переехал в город Сент-Луис и приобрёл ферму, что стояла в четырёх милях от городской черты. Хозяйство он поручил человеку по имени Френд Хаскелл, типичному «янки» из Новой Англии¹². Считается, что из «янки» выходят самые жестокие надсмотрщики. Матушку мою направили работать в город, а с ней – и меня заодно.

Служили мы в трактире у майора Фриланда. Он был из Вирджинии, этот любитель скачек и петушиных боёв, азартный игрок, да к тому же и беспробудный пьяница. В доме ему прислуживало десять-двенадцать человек, и, стоило кому-то из них попасться майору на глаза, хозяин тут же начинал рвать, метать и бесноваться.