К полудню я действительно вышел к заброшенному лагерю, но там не обнаружилось ни провизии, ни записок – нашлась лишь одна-единственная вилка (бесценный инструмент для выкапывания кореньев) да жестяная банка из-под дрожжей, заменившая мне и котелок, и кружку.

«Как можно было не оставить мне еды?» – сокрушался я. Откуда ж мне знать, что товарищи закопали съестное в тайниках недалеко от места нашей разлуки. 

Лагерь покинул в прескверном настроении, но твердо вознамерился догнать отряд по пути к хребту Мадисон. Внимательно осмотрев следы, выяснил, что друзья свернули назад и ушли от озера ниже по течению впадавшей в него реки. Значит, впереди поджидала опасность, так что и я повернул обратно.

День выдался пасмурный, солнце выглянуло от силы на часок, но и того хватило, чтобы зажечь головешку и с ее помощью развести костер уже на моей новой стоянке.

С озера задул колючий, ледяной ветер, взбивавший волны в пену. Спасаясь от непогоды, я наспех соорудил шалаш из сосновых веток, заполз внутрь и моментально провалился в сон.

А проснулся я в настоящем пекле. Кругом трещала горящая древесина. Охватив сначала шалаш, пламя затем перекинулось на соседние деревья и уже подчистую слизало мне волосы на голове. Буквально в самую последнюю минуту я в ужасе выскочил из огненного кольца.

Пока выбирался, сильно обжег руку, но это сущий пустяк: в пламени сгинули и бесценный нож, и рыболовный крючок с леской…

Лесной пожар – зрелище одновременно пугающее и завораживающее. Море огня вздымается к вершинам вековечных сосен, языки пламени пожирают одну крону за другой, а горы и озерную гладь раскрашивает багровое зарево. Невозможно без благоговейного страха взирать на подобное бедствие, и я за всю жизнь никогда не видел ничего столь в своей красоте ужасного. 

Пламя за какие-то жалкие секунды охватывало сосны до самой макушки. Рев пожара, грохот падающих деревьев, треск сучьев и горелой листвы сливались в оглушительную симфонию. А ненасытный огонь бежал все дальше и дальше, надеясь поглотить весь лес без остатка.

Еще днем утопавший в зелени холм теперь пылал, точно вулкан, а на его склонах бушевали огненные смерчи.  Ураганный ветер разгонял пламя с неимоверной скоростью, и воздух наполнился удушающим чадом. Пожар оставил после себя гигантский шлейф из черных обугленных деревьев. Природа явила мне всю свою мощь – и свою безжалостность.

Огонь начисто стер следы отряда, так что с наступлением утра я пошел наугад, стараясь держаться низшей точки хребта Мадисон, видневшейся на горизонте.

Внимательно оглядев испещренную складками местность, которую предстояло преодолеть, я покинул озеро и углубился в лабиринт скал.  Целый день до самого заката пробирался через холмы, буреломы и чащи, стараясь ни на минуту не терять ориентир из виду.

Однако, чем ближе я подходил, тем дальше хребет отступал, словно потешаясь над моими усилиями. Ночь застала меня на полпути к назначенной цели. Заблаговременно добыв огонь, я отоспался в тепле и еще до рассвета снова двинулся в путь.

Надежда найти легкий спуск в долину Мадисон действительно окрыляла, но вскоре, к сожалению, от этой затеи пришлось отказаться. Передо мной высилась нескончаемая вереница из вершин и обрывов, вздымавшихся над долиной на многие тысячи футов.

Ни одного ущелья или каньона, и, следовательно, никакой надежды пересечь каменную стену. Эх, если бы вера и правда сворачивала горы, а исполинские скалы расползались бы в стороны по одному щелчку пальцев…

Меня накрыла волна беспросветного отчаяния. Получается, целых два дня пути насмарку! Я тяжело опустился на камень на холме повыше и окинул взглядом единственный оставшийся путь – обратно вниз, в Йеллоустоун.

Сколько же еще опасностей таили здешние леса и горы! Но капитуляция в мои планы не входила, так что я твердо решил потратить день на поиски перевала.

Каких-то двадцать миль – и я в долине Мадисон, а еще через тридцать обязательно отыщу друзей, вот потом и отдохну со спокойной совестью.

Мешкать было нельзя, ведь угроза голодной смерти никуда не делась. Вопреки моим наивным ожиданиям чертополох не рос в предгорьях, а собранный на берегах озера его скромный запас уже иссяк.

Когда надежда уже почти угасла, меня вдруг посетил странный призрачный гость. Впоследствии друзья единодушно признали его галлюцинацией, но в ту минуту я не сомневался, что разговариваю с посланником Провидения.

Перед глазами вырос старый друг-священник, чьи добрые советы я всегда ценил. Его голос зазвучал твердо и властно: 

— Возвращайся немедленно, покуда еще можешь. Пищи здесь все равно не найти, а штурмовать эти скалы – самоубийство.

— Доктор¹⁹, это слишком далеко. Я не дойду, – возразил я. 

— Глупости! На кону твоя жизнь. Ступай сейчас же, пока не передумал. Другого шанса не будет. 

— Я вам искренне благодарен, но вы заблуждаетесь. За хребтом мои друзья, осталось всего-ничего! А через каких-то семьдесят миль уже будет Виргиния²⁰. Посмотрите на меня: обувь истоптал, одет в лохмотья. Силы мои на исходе. Уж лучше я попытаюсь пересечь хребет, а если и сгину, значит на то воля Божья.