Если же говорить о подневольных женщинах, прошедших медицинский осмотр и признанных больными, то у них отбирали билет, а затем полиция выгоняла тружениц из кантонмента. На замену выбывшим тут же приводили свежую кровь – невинных девушек.

В последних словах заключена вся бездна страданий, выпадавших как на долю этой свежей крови, невинных девушек, так и на долю отверженных, изгнанных из кантонмента женщин.

Неоднократно утверждалось, будто система регулирования порока была весьма милосердна даже к этим падшим созданиям. По официальным заявлениям, приобретенные болезни никогда не перешли бы за начальную стадию – власти этого просто не допустили бы. В действительности же дела обстояли ровно так, как сообщает непосредственный очевидец.

По приезде в секретную больницу мы изучили записи и заметили, что в годовых отчетах не значилось ни единого случая болезней во второй стадии. Однако, когда мы расспросили местных врачей, бывает ли подобное вообще, они ответили, что такое случается сплошь и рядом. Женщин, из-за болезней ставших непригодными для занятия проституцией, попросту выгоняют из кантонмента.

Британские чиновники в Индии нисколько не заботились распространенностью болезней, даже если заразу эту занесли сыны их собственной нации, губя тем самым местное население. Они лишь выдворяли женщин из кантонмента, а те скитались по свету, вынужденные сеять вокруг себя хворобу.

Да и что оставалось делать бедняжке, этой армейской рабыне, когда с ней обходились подобным образом? Обратно в касту ей пути нет, поскольку она жила с чужеземцами, плюс родные с друзьями, за редким исключением, никогда не протянут руку помощи.

Выходит, невольнице сначала приходилось плестись за солдатами, а когда надобность в том отпадала, она могла очутиться за сотни миль от родного дома, в краях, где ни одна живая душа не знала ее в лицо.

У женщин в Индии практически не существовало возможности заработать. Няни для детей иностранцев – явление столь исключительное, что в масштабах сотен миллионов душ о нем не стоит и упоминать. Иногда на целый регион приходился один-единственный кантонмент, в котором хоть как-то протекала городская жизнь. Поэтому у женщины оставался только один выход – уходить в пустоши или джунгли. Одному богу известна судьба этих беззащитных страдалиц, и лишь горстку людей она заботит.

Именно так и обстояли тогдашние дела, а подробности их настолько постыдны, что не достойны изложения на бумаге. Так продолжалось вплоть до 1886 года, когда «Законы о заразных болезнях», действовавшие в большинстве военных гарнизонов, не были упразднены благодаря славной кампании, предводимой Жозефиной Батлер.

Поскольку все зависимые территории Великобритании должны находиться в юрисдикции тех же законов, что и в Англии, отмена «Законов о заразных болезнях» на родине фактически упразднила их в Индии тоже. Впрочем, лишь в 1888 году министр по делам Индии, в чьем ведении находились подобные вопросы, направил туда депешу, гласившую, что действующая система «несостоятельна и подлежит осуждению».

Копия «Позорного меморандума» лорда Робертса попала в руки джентльмену-христианину, который и переправил этот документ в Англию. Уже на британском берегу меморандум отпечатали и разослали каждому члену Палаты общин.

Вспыхнула буря общественного негодования, сопровождавшаяся едва ли не всеобщим порицанием. Под давлением возмущенного общества 5 июня 1888 года Палата общин единогласно приняла резолюцию, в которой говорилось, что «простое приостановление мер по принудительному освидетельствованию женщин, лицензированию и регулированию проституции в Индии недостаточно. Надлежит отменить законы, предписывающие, разрешающие или допускающие такие меры». 

Предание гласности «Позорного меморандума» в Англии высветило порочность актов о кантонментах в Индии. В результате их заменили правилами, составленными на основании нового закона – «Актов о кантонментах 1889 года».

Однако лицемерие создателей этого документа не ведало границ: новые нормы лукаво обходили самую суть дела, причем генерал-губернатору в Совете попросту даровались неограниченные полномочия «издавать правила, сообразные настоящему Акту, ради предотвращения распространения инфекционных и заразных болезней в пределах кантонмента».

Этот акт нашел горячее одобрение среди индийских газет, неизменно благоволивших узаконенному пороку. Комментируя новое уложение о кантонментах, в одном издании написали: «Религиозные фанатики поднимали истошный вопль, пока слабовольное правительство в конце концов не пошло у них на поводу, … не ровен час, эти мракобесы снова примутся горланить, дескать, старые устои попросту вводятся под новым названием, хотя по сути-то ничего и не изменилось». В другой статье говорилось следующее: «Их риторика подобна стремлению художника исказить изображаемый предмет настолько, что его едва потом узнаешь». Многие из остальных газет высказывались в том же духе.

Поборники отмены узаконенной проституции забили тревогу и выступили с яростным протестом, поскольку усматривали великую опасность во всяком законе, допускающем почти безграничное самоуправство чиновников. Члены парламента, ныне покойный достопочтенный сэр Джеймс Стэнсфельд⁵, а равно и профессор Стюарт, направили письмо министру по делам Индии.