– Конечно, Джон, – согласилась девушка.

– И я тоже соглашусь, – присоединился к беседе Уильям Кокс. – Если уж суждено мне жениться, надеюсь, жена будет готовить не хуже Олив. О другом счастье и мечтать нечего.

– Дай сюда еще кусочек мяса, слышь! – воскликнул вдруг господин Вилли.

– Попроси, как положено хорошему мальчику, и тебе не откажут, – парировал сыну Дэн.

– Дай сюда еще кусочек мяса, слышь! – повторил маленький негодник гораздо громче.

Звонкая затрещина от отца усмирила непокорного малыша вплоть до самого конца трапезы. Однако, выдержав короткую паузу, Дэн все-таки протянул сыну кусок бифштекса, а мать произнесла:

– Ума не приложу, откуда мальчик нахватался такой похабщины.

– Откуда? – подал голос Джон Тид. – Он же водится с теми проказниками у каретной фабрики. Видел их там около девяти утра. И вот что я вам скажу: если он не будет держаться от них подальше, то скоро совсем отобьется от рук.

– Пусть немножко повзрослеет, и тогда я научу его ходить по струнке, – заявил Дэн. – Лучше, Мадж (он довольно часто называл супругу этим ласковым прозвищем), подай еще чашечку чая. Потом раскурю трубочку, да вернусь на фабрику.

– Как это? – воскликнула Олив. – Уйдешь и даже не попробуешь хлебную запеканку⁸? А я так старалась, думала, тебе понравится!

– Значит, запеканка, говоришь? Ну тогда давай, если она уже остыла.

– Само собой остыла. Так, Эстер, помоги-ка убрать тарелки, а ты, Джейн, будь добра, сходи за запеканкой. Она там, на крыльце, возле бочонка с дождевой водой.

Посуду убрали, а взамен принесли новое блюдо. Каждому досталось по порции, и семейство вернулось к обсуждению ночного расхитителя молока.

Эстер считала, что в кражах повинны индейцы микмаки, разбившие лагерь на дороге неподалеку, хотя над столь шальной идеей все только посмеялись.

⁹

Микмаки – индейское племя, живущее на востоке Канады. Ныне насчитывает свыше 17 тыс. человек, проживающих главным образом в Канаде.

Эстер развязала Джорджу ноги и сняла мальчика со стула, после чего помогла Олив унести тарелки на кухню. Помыв посуду, девушка прилегла вздремнуть на диван в гостиной.

Дэн же, сполна насладившись перекуром, вернулся на фабрику в компании Уильяма Кокса.

Джон Тид отправился на Мэйн-стрит повидаться с сестрой Мэгги.

Джейн ждала работа у мистера Данлапа.

Вилли снова убежал на улицу к своим баламутам, а его мама принялась шить новый клетчатый костюмчик для Джорджа, который к тому времени благополучно уснул в колыбельке при маленькой швейной каморке.

Проспав около часа, Эстер подошла к сестре:

– Олив, я пойду прогуляюсь. Если вдруг заглянет Боб, передай, что вечером я его жду.

– Хорошо, Эстер. Но ты уж там поосторожней с этим Бобом. Сама знаешь, что о нем позавчера наговорили.

– О, все это полное вранье, — обиженно заявила Эстер. – Кажется, я уже в том возрасте, когда решения принимают самостоятельно. Ого! Уже половина третьего? Мне пора.

И девушка выскочила из комнаты.

После ужина Эстер оделась в коричневое платье и заняла привычное место на крыльце рядом с Дэном, потягивающим вечернюю трубку.

Джейн нарядилась в любимый белый туалет, отороченный черным бархатом, и уложила свои чудесные локоны в прическу «по-гречески», заодно идеально пригладив виски. На пару с кавалером, заглянувшим к ней на огонек, девушка ухаживала за цветами в гостиной.

Так и прошел этот вечер. Олив убаюкала малыша Джорджа, а затем сама отправилась ко сну. Выкурив трубку, Дэн тоже ушел на боковую.

В десять часов Эстер еще сидела на крыльце, глядя на звезды и еле слышно напевая известный гимн методистов. Ее вряд ли можно назвать излишне набожной, но добропорядочная девушка регулярно посещала церковь вместе с Дэном и Олив.

По мере взросления Эстер все сильнее ощущала нарастающее желание влюбиться, следовательно, ничего необычного в том, что она сидела в ожидании Боба, здесь не было.

Около половины одиннадцатого кавалер Джейн удалился, и та, за неимением других причин полуночничать, решила отправиться спать, посоветовав того же и сестре. Эстер бросила на улицу прощальный взгляд и с большой неохотой вернулась в дом. Заперев входную дверь, девушки направились в столовую, где Джейн зажгла лампу.

Эстер уже сняла туфли и привычно разбросала их по полу, но вдруг вспомнила, что в погребе есть пахта¹⁰ – как же тут откажешься?

Прихватив лампу, девушка в одних чулках спустилась в погреб, чтобы выпить большую кружку сливок. Но почти сразу вернулась к оставшейся в темной столовой сестре и поведала, как в подполе мимо нее прошмыгнула огромная крыса.

– Пошли уже спать, глупышка, – ответила Джейн, – и не поминай крыс к ночи.

Джейн взяла лампу, Эстер подняла свои туфли, и они направились к себе в спальню. Закрыв дверь, старшая сестра произнесла:

– Эстер, напрасно ты все время думаешь о Бобе.

– Не твое дело, Джейн, – ответила собеседница. – Давай лучше помолимся и ляжем спать.

Так они и поступили.

Глава 2. Роковая поездка

Утром 28-го августа 1878 года Эстер и Джейн поднялись, как обычно, в половину седьмого и позавтракали со всей семьей.

Затем Джейн отправилась к мистеру Данлапу, Дэн и Уильям Кокс – на фабрику, а Джон Тид ушел по своим делам. В доме остались только Олив и Эстер.

Сестры принялись за уборку столовой и мытье посуды, чтобы со всем управиться до того, как проснутся мальчики. Потом женщины застелили кровати, прибрались в комнатах и постирали кое-что из детской одежды. Старшая сестра занялась готовкой, а Эстер молча присела на ступеньку между кухней и столовой, намереваясь почистить картошку, для которой загодя подготовили жестянку с холодной водой.