Здесь работал театр марионеток, и сюда с превеликим удовольствием стекались всяческие распутники и прохиндеи. Безобразие продолжалось до тех пор, пока, наконец, бедлам не достиг таких масштабов, что королеве Анне пришлось издать Указ о Подавлении Порока и Безнравственности, с прицелом прежде всего именно на эту ярмарку.

В результате мировые судьи выдали ордер верховному констеблю, который, в свою очередь, призвал на помощь констеблей низшего звена.

Когда они явились, чтобы свернуть вертеп, Кук с толпой из тридцати солдат и прочих лиц воспротивился стражам порядка и стал швырять в них обломки кирпичей, отчего некоторые служители закона получили ранения.

На Купера, наиболее активного констебля, напал лично Кук. Он извлёк шпагу и нанёс тому удар в живот. Четыре дня спустя Купер скончался.

В дальнейшем Кук бежал в Ирландию, и, как было показано на суде, находясь в трактире, сквернословил в кощунственной манере. Хозяин заведения сделал ему суровое замечание, предупредив, что в помещении присутствуют лица, которые за подобные речи могут его задержать.

На что Кук ответил: «Неужели в Ирландии водятся доносчики? Мы в Лондоне гоняем их в хвост и гриву! На ярмарке, что зовётся Мэйфэр, как-то поднялся шум, и я вышел посмотреть – шестеро солдат да я. Констебли шуровали своими дубинками, а я – своим клинком. Когда человек обмяк, я вытер шпагу, убрал её в ножны и был таков».

Впоследствии этого молодчика взяли под стражу и отправили в Честер, откуда переправили в Лондон, где он и предстал перед судом в Олд-Бейли¹⁹. Там его признали виновным и приговорили к смерти.

¹⁹

Олд-Бейли – центральный уголовный суд Лондона.

После обвинительного приговора Кук отчаянно отрицал свою вину, заявляя, что в тот день у него в руках не было шпаги, и он совершенно точно не находился в компании лиц, совершивших это убийство.

21 июля 1703 года осуждённого причастили и вывели из Ньюгейта²⁰ для последующего препровождения в Тайберн²¹, но когда конвой достиг улицы Хай-Холборн (напротив Блумсбери), прибыло предписание об отсрочке казни до следующей пятницы.

²⁰

Ньюгейт – главная тюрьма Лондона на протяжении 700 лет, с 1188 по 1902 годы.

²¹

Тайберн – деревня в графстве Миддлсекс, ныне часть Лондонского городского округа Вестминстер. С 1196 по 1783 год являлась официальным местом казни осуждённых из Лондона. После 1783 года местом публичных казней стала площадь перед тюрьмой Ньюгейт, а с 1868 года, согласно принятому тогда закону, казни стали проводиться за стенами Ньюгейтской тюрьмы без доступа общественности.

По возвращении в Ньюгейт его навестили многочисленные знакомые, обрадованные такому чудесному избавлению.

В пятницу Кук получил ещё одну отсрочку до 11 августа, но в этот день казнь всё же состоялась.

Джон Питер Драматти

Казнён за убийство жены

Этот несчастный сын родителей-протестантов появился на свет в Савердёне, в графстве Фуа, что находится во французской провинции Лангедок. Отрок получил религиозное воспитание, но по достижении зрелого возраста покинул отечество и отправился в Германию. Там он вступил в ряды конных гренадёров под началом курфюрста Бранденбургского, впоследствии ставшего королём Пруссии²².

²²

Имеется в виду Фридрих Вильгельм I Бранденбургский (1620- 1688).

Примерно через год Драматти перебрался в Англию, поступил на службу к лорду Хавершаму, а затем завербовался солдатом в подразделение полковника де ла Мелоньера. После двух компаний во Фландрии полк перевели в Ирландию, и позже расформировали. Джон, соответственно, тоже демобилизовался.

Вскоре он познакомился с одной вдовой, лет пятидесяти-шестидесяти от роду. Женщина, с её слов, располагала внушительным богатством и даже якобы имела связи с французской королевской семьёй. Вступая с ней в брак Драматти руководствовался не только её положением, но и способностью говорить на английском языке. Немаловажное качество, раз уж человек решился провести с ней остаток жизни.

Чуть позже, однако, вскрылось, что супруга никаким состоянием на самом деле не обладала, поэтому Джон вернулся на службу к лорду Хавершаму камердинером.

Жене такой поворот событий решительно не понравился, и она возжелала присоединиться к мужу на новом месте. Драматти отказался, сославшись на тот факт, будто лорд не знал о его семейном положении. В даме, которой хотелось видеться с благоверным несколько чаще, взыграли буйные чувства, отчего меж супругами начались бесконечные распри.

В конце концов, 9 июня 1703 года, Драматти из хозяйского дома в Кенсингтоне отправился в Лондон. Там он навестил жену, проживающую в пансионе неподалёку от площади Сохо. Дама принялась настаивать на совместном проживании. Муж отказался.

Когда он уже собирался уходить, супруга его опередила и встала поперёк парковых ворот, заявив, что не пропустит Джона дальше, если тот не возьмёт её с собой. Но Драматти грубо вырвался и припустил в сторону Челси.

Жена гналась за ним до самого Кровавого моста²³, где наконец схватила мужа за шейный платок и непременно бы его задушила, если б только он не отбился тростью.

В итоге Драматти заколол её шпагой, причём нанёс столько ударов, что счёл жену безоговорочно мёртвой. Вспыхнувшая ярость тут же утихла, и, опустившись на колени, Джон стал истово молить Бога о прощении за этот чудовищный грех.

Уже в Кенсингтоне другие слуги заметили на его одежде следы крови. В ответ на расспросы Драматти поведал следующее: в Гайд-парке на него напали двое мужчин, судя по всему грабители, но ему удалось постоять за себя и даже проломить голову одному разбойнику.

C течением времени истина всё-таки раскрылась. Драматти доставили в уголовный суд, где подозреваемый сознался в совершённом преступлении. Тело его жены обнаружилось в канаве меж Челси и Гайд-парком, а кровавый след протянулся на целых двадцать ярдов. Там же нашли торчавший из земли обломок шпаги – он с поразительной точностью совпадал с уцелевшей частью клинка, найденной у заключённого.