Во всяком случае, подобные контакты не могли бы существовать без предварительной почвы, на которой взошли семена вменяемого им преступления. 

Когда Бертран обвинил в шантаже человека по фамилии Джексон, тот прямо указал, что и сам тоже состоял с ней в любовных отношениях. И ровно тогда же, под перекрестным допросом, миссис Киндер, когда ее спросили, не ревновал ли ее муж, ответила: «Ревновал, но повода я никогда ему не давала». Корона докажет, что повод был, и не один, и что подсудимая лгала под присягой. 

После смерти Киндера миссис Киндер переехала в Батерст, и Бертран завел так называемый дневник. Между ними был уговор, что ему следует записывать мысли, чувства и ежедневные события: тогда женщина сможет все прочитать, как только они снова встретятся.

Записи в этом дневнике совершенно отчетливо показывают, что он намеревался получить развод с нынешней женой и впоследствии жениться на миссис Киндер. Самая первая запись выполнена в крайне страстной тональности. Бертран говорил о ней, как о своей жене, и еще о том, что «сметет, словно ятаганом, своих врагов или тех, кто встанет между ним и ее любовью».

Следом: «Милое дитя, сжалься над моими неудачами. И узри, на что я отважился ради своей, ради нашей любви, задумайся об этом, а потом, если сможешь, усомнись во мне».

В отношении дела против Джексона и его ареста за отправку упомянутого шантажирующего письма, читаем следующую запись: «Это меня обрадовало. Я доволен. И снова валятся мои враги. На некоторое время он устранен, разве тебе жаль? Как только зашел домой, Джейн сообщила, что, несмотря на нашу с тобой ссору по поводу смеха над Джексоном, ты, пока я был в суде, опять открыто над ним рассмеялась. Это правда? Если так, ты его погубишь прежде, чем я до него доберусь. Зачем ты меня злишь?»

Наверное, здесь стоит пояснить, что существуют определенные причины подозревать Джексона в интимной связи с миссис Киндер, а Бертран, питая к этой женщине сильные чувства, приревновал его из-за прошлых отношений с миссис Киндер еще в то время, когда они жили в Новой Зеландии.

В другом месте говорится: «Сейчас своими муками я оплачиваю долг возмездной справедливости: сколько страданий я причинил другим, знает только Бог, но, если так оно и было, тогда я полностью заслуживаю этой кары. А ты, моя любовь, разве ты не сотворила то же самое?» 

Что касается намерения получить развод, он писал: «Пусть тебе приснится будущее: ведь мы оба с нетерпением жаждем раскаяться в грехах и примириться с Богом. Уверен, Он, если мы будем, не щадя сердца, стараться изо всех сил, поможет нам встать на истинный путь».

Читаем дальше: «Но прошу, подумай о времени, когда мы встретимся, чтобы расстаться лишь в смерти. Когда наступит это время? Оно близится, правда, очень уж медленно. Однако оно придет – поверь мне, оно придет. Это столь же незыблемо, как твоя вера в Бога. Я так говорю». 

Еще одна запись: «Оглядываясь назад, я удивляюсь, на что осмелился и чего с блеском достиг. Сможешь ли ты после этого сказать, что не веришь в меня, что я непостоянен и полюблю кого-то, кроме тебя, дорогая?»

Затем, касаясь ее будущего поведения, Бертран посоветовал миссис Киндер придерживаться добропорядочности, поскольку при условии истинного раскаяния Бог услышит их молитвы: «Чувствую, что пока не могу просить Его о прощении, поэтому, Эллен, моя дорогая жена, молись также и за своего мужа».

Дальнейшее и вовсе можно назвать невероятным, если только не допускать, что миссис Бертран была полностью осведомлена о его интимной связи с миссис Киндер: «Многие свои дела я часто обсуждаю с дорогой сестрой. Она меня очень любит и сильно беспокоится будущем моем счастье. Против развода она не возражает и считает, что при данных обстоятельствах это самое милостивое, что я могу сделать для Джейн, и, по сути, для всех нас вообще». 

Следующий пример: «Иначе что есть наша любовь, раз обычная бытовая рутина способна нарушить душевное равновесие? Я бы устыдился своей любви и того, что ради нее сделал, если б она хоть чем-то отличалась от любви других. И это единственное оправдание – как на земле, так и на небе – за наши поступки». 

Затем, касаясь наших подозрений о предшествующей интимной связи, он говорит: «Прощай, моя Эллен, мечтай, любовь моя, что мы рано или поздно вновь обнимем друг друга».

В другой записи, насчет того, что некто по имени Беллхаус собирался остановиться у него дома, Бертран пишет: «После чаепития миссис Робертсон сильно прихватило, так что она не смогла вернуться домой и в результате осталась ночевать в комнате моей сестры. Джейн по этой же причине пришлось спать со мной. Странно, мы так давно не спали вместе – ощущение, будто спишь с чьей-то чужой женой».

Относительно мирских перспектив подсудимого имеется вот такая запись: «Сердце замирает и трепещет, когда я пытаюсь заглянуть в будущее. О Боже, это Твое возмездие за наши грехи? Разве тешил я себя надеждой, будто Всемогущий позволит мне, такому ничтожному существу, избежать наказания? Но говорю тебе, судьба – я бросаю тебе вызов». 

Кроме того, он написал послание, где сообщил отцу миссис Киндер о своих чувствах к его дочери. Таким образом, кажется непостижимым, что его сестра и тесть знали об этой порочной привязанности и не выразили никакого несогласия. По всей видимости, однако, с материнской стороны неодобрительная реакция все-таки была.