Когда миссис Бертран спросили о происшествии (показания говорившего с ней свидетеля обязательно будут представлены), она заявила, что в Киндера стреляли: Киндер показал Бертрану карточку и несколько писем, затем Бертран выстрелил в него, подложив пистолет таким образом, будто тот сам стрелялся, и всунув трубку ему в рот. 

Миссис Бертран также рассказала о выздоровлении Киндера и заодно о его отравлении. Она заявила, что решилась на такой шаг из опасений за свою жизнь, поскольку муж мог ее убить. Миссис Киндер, в свою очередь, всегда находилась рядом, поэтому если ее мужа застрелили и (или) отравили, она неизбежно должна была знать о подобном развитии событий. 

Уже потом как-то раз Бертран показал жене ту самую карточку и спросил, помнит ли она, раздался крик: «Луи, не надо, не надо». Очевидно, она сильно расстроилась. Бертран, между тем, признал, что это была та самая карточка, которую держал Киндер, когда прозвучал выстрел. 

В другой раз он угрожал в присутствии миссис Киндер раскрыть, что совершил убийство, и та, явно встревоженная, взмолилась: «Нет, прошу! Не надо. Не говори ничего такого». Если эти показания правдивы, тогда соучастие миссис Киндер сомнений не оставляет.

Однако наряду с упомянутыми выше свидетельствами и перепиской, существуют также другие обстоятельства, при которых вина четы Бертран не может оставаться исключительно на их совести – миссис Киндер как минимум была осведомлена насчет преступного замысла.

Мистер Робертс поинтересовался у прокурора, намерен ли тот рассматривать все обвинения сразу, и попросил суд рассмотреть их по отдельности. Мистер Макферсон также подал ходатайство о разделении обвинений. 

Мистер Батлер заявил, что оснований для удовлетворения данного ходатайства нет. Не было необходимости и в уточнениях обвинения, так как подсудимых доставили в суд на основании конкретного ордера, и изучение доказательств могло продолжаться без дополнительных уточнений. 

Обвинение в убийстве проистекало из совокупного расследования, касающегося как пособников, так и непосредственных исполнителей преступления.

После этого Корона приступила к представлению доказательств.

ДЕТЕКТИВ РИЧАРД ЭЛЛИОТ предъявил пачку писем, которые 24-го числа прошлого месяца он нашел в секретере, дома у заключенного на Виньярд-сквер, когда Бертран уже находился в тюрьме Дарлингхерст.

Затем Эллиот достал дневник, найденный в то же время в одном из ящиков в спальне Бертрана – этот ящик не был заперт, когда его обнаружили.

Детектив также продемонстрировал небольшой флакончик с этикеткой «настойка красавки», большую склянку, содержащую белый порошок, и два запечатанных кусочка сухого вещества. Помощник подсудимого (Альфред Берн) в тот же день передал свидетелю склянку с надписью: «Хлорид цинка». 

Дополнительно Эллиот предъявил пистолет, винт от его брандтрубки (или ствола), пороховницу и коробку с капсюлями: все это находилось в том же секретере. Приобщенный к делу томагавк ему также выдал Берн. 

Кроме того, свидетель показал пузырек, полученный им от клерка инспектора Рида. На этикетке, вероятно, изготовленной аптекарем Уилкинсоном с Хантер-стрит, виднелось слово «яд». 

Перекрестный допрос мистером Робертсом: 

Миссис Бертран находилась в доме, когда все это извлекалось из ящиков, но при самом обыске не присутствовала. 

У Берна были все необходимые ключи, он и открыл замки – мы сочли его человеком, управляющим делами в отсутствие своего работодателя.

Комод стоял в спальне Бертрана наверху, а секретер – в кабинете на первом этаже. 

По-моему, миссис Бертран сама предложила показать содержимое своих тумбочек.

Полагаю, что Бертран работал дантистом.

ГЕНРИ ВЕЙДЖЕР вызван повторно: 

Я арестовал миссис Киндер в Батерсте, и, насколько мог понять, она проживала в доме своей матери. Разговор был такой:

— У меня есть несколько ваших писем, адресованных мистеру Бертрану на Виньярд-сквер, и я прошу предоставить любые письма, которые вы получили от него.

— Его письма не сохранились, так как я всегда их сжигала после прочтения.

— Тогда придется провести обыск.

— Хорошо, но уверена, вы ничего не найдете.

В результате обыска я нашел письмо с обратным адресом «7, Виньярд-сквер», датированное 28 октября 1865 года и подписанное: «Луи Бертран». Со слов миссис Киндер, это был ее письменный стол. Также я нашел конверт с адресом: «Г. Л. Бертран, 7, Виньярд-сквер», правда, без марки или штемпеля. 

Еще я нашел записку, адресованную управляющему «Сити-банка», в которой подтверждалось получение перевода на 20 фунтов стерлингов. Записка имела незавершенную подпись «Мария Эллен Кин-». 

Конверт, эта записка и небольшое количество канцелярских принадлежностей обнаружились в маленькой сумке, которую мне передала миссис Киндер. 

В спальне я нашел еще одну записку, в конверте, адресованную «Генри Бертран, эсквайр», и подсудимая сказала мне, что текст написан рукой сестры мистера Бертрана. 

Теперь я предъявляю ключ-отвертку и коробку капсюлей для пистолета, которые я обнаружил в спальне, в небольшой шкатулке, где хранился фарфор и стеклянные безделушки. Миссис Киндер заявила, что обе эти вещи принадлежат ее отцу.