Но что могли значить его слова против слов жены священника, женщины безупречной репутации? Вердикт: 15 лет тюрьмы (приговор был вынесен 14 декабря 1888 г.). Спустя некоторое время миссис Андервуд, измученная угрызениями совести, призналась мужу во лжи:

«Всё началось в дождливый день, у почтового отделения. Мистер Оффетт проявил определённую галантность – видя, как я с трудом управляюсь со свёртками, предложил помочь донести их до дома. В нем было что-то необъяснимо привлекательное… что-то, что заставило меня пригласить его зайти как-нибудь ещё раз.

Он пришёл, и оказался удивительно предупредительным: принёс каштаны и конфеты для детей. Мы устроили эту маленькую комедию с угощением, чтобы остаться наедине.

Затем я села к нему на колени. Он сделал мне предложение [вступить с ним в связь. прим.авт.], и я охотно согласилась. Почему я так поступила не знаю, но это правда. После этого он навещал меня несколько раз, и каждый раз я вела себя неподобающе.

После первого раза мне уже было всё равно. По правде говоря, я не могла сопротивляться, да и не хотела».

Когда муж спросил её, зачем она ложно обвинила невиновного, женщина ответила:

«У меня имелось несколько причин солгать тебе. Во-первых, соседи видели этого мужчину у нас дома. Во-вторых, я боялась, что заразилась постыдной болезнью. И наконец, меня охватывал ужас при мысли, что может родиться чернокожий ребёнок. Этой умышленной ложью я надеялась сберечь свою репутацию».

Потрясённый этим признанием, муж немедленно добился освобождения Оффетта (к тому моменту уже отсидевшего четыре года) и подал на развод.

Подобных случаев – тысячи по всему Югу. Ключевое их отличие состоит в следующем: на Севере (как, например, в этом случае в Огайо) афроамериканцам хотя бы формально организовывали судебный процесс, а белые мужчины Юга, напротив, в своей ненасытной ярости вершат кровавую расправу без какого-либо суда над любым чернокожим, осмелившимся вступить в связь с их женщинами.

Приведу несколько подтверждённых случаев, демонстрирующих, что некоторые белые женщины отнюдь не избегают компании чёрных мужчин. Большинство этих историй были опубликованы в ежедневных газетах Юга.

Зимой 1885-86 годов жена практикующего врача из Мемфиса (чьего имени я сейчас не припомню), занимавшая прочное положение в обществе, бросила дом, детей и мужа и сбежала со своим чернокожим кучером. Она прожила с ним целый месяц, прежде чем муж разыскал её и вернул домой. Судьба самого кучера осталась неизвестной. После всего случившегося врач сменил имя и перевёз семью в другой город.

В том же городе в прошлом году белая девушка истошным криком, в сумерках, оповестила прохожих, что на неё прямо на улице напал негр. Его схватили, и в лице белого судьи и белых же присяжных подвергли судебному разбирательству.

Впоследствии подозреваемого оправдали за отсутствием состава преступления. Излишне говорить, что если бы имелось хоть малейшее доказательство для обвинения в столь тяжком преступлении, его бы непременно осудили.

Сара Кларк из Мемфиса любила чернокожего мужчину и открыто с ним жила. Когда прошлой весной её обвинили в «смешении рас», она под присягой поклялась, что не является белой женщиной.

Она сделала это, чтобы избежать тюрьмы, и в дальнейшем беспрепятственно продолжила свои «незаконные» отношения. Её принадлежность к более низкому социальному классу, не отменяет факта, что она – белая женщина, ведь «почтенные граждане» Мемфиса защищают «честь» всех белых женщин, включая и полусвет¹⁷.

После изгнания управляющего «Free Speech» защитниками «чести» южных белых женщин, была раскрыта связь проживавшей на Поплар-стрит молодой белой девушки, с привлекательным молодым чёрным мужчиной по имени Уилл Морган. Чтобы спасти возлюбленного от гнева отца, девушка похитила родительские деньги и оплатила побег своего возлюбленного. Впоследствии она воссоединилась с ним в Чикаго.

Газета «Memphis Ledger¹⁸» от 8 июня сообщает:

«Если бы семнадцатилетняя Лили Бейли – довольно миловидная белая девушка, ныне находящаяся в городской больнице, – скрывала бы свой позор менее тщательно, в её истории обнаружились бы крайне отвратительные подробности. Она, как выяснилось, стала матерью «куна¹⁹».

Однако истинная подноготная остаётся неизвестной: виною тому послужила необычайная порочность или всё-таки здесь имело место вопиющее насилие? Девушка упорно отказывается назвать имя отца ребёнка, утверждая, что это никого не касается.

Лили прибыла в Мемфис около трёх месяцев назад и устроилась в «Женском убежище» в южной части города. Она пробыла там вплоть до родов, которые случились несколько недель назад. Дамы, руководившие «Убежищем», пришли в ужас от происшедшего и немедленно перевели девушку в городскую больницу, где она находится с 30 мая.

По происхождению Лили – простая сельская девушка. Она приехала в Мемфис с отцовской фермы под Эрнандо (Миссисипи), но отказывается сообщить точное время своего отъезда. Более того, она утверждает, что прибыла в Мемфис из Арканзаса, и называет этот штат своей родиной.

Внешность девушки довольно привлекательна: голубые глаза, невысокий лоб и тёмно-рыжие волосы.

Дамы из «Женского убежища» практически ничего не знают о своей бывшей подопечной, ведь Лили крайне неохотно делилась подробностями своей жизни. После родов предпринимались неоднократные попытки заставить девушку назвать имя опозорившего её негра, но все они натыкались на упорное молчание».