9 марта 1892 года в этом же городе подверглись линчеванию трое лучших представителей молодого поколения афроамериканцев послевоенного периода. Это были мирные, законопослушные граждане и предприимчивые бизнесмены.

Они верили, что расовую проблему следует решать не через политическую борьбу, а через экономическую независимость. Они владели процветающей продуктовой лавкой в густонаселённом пригороде Мемфиса.

Напротив располагался магазин их конкурента – белого торговца Уильяма Барретта. Конфликт разгорелся, когда Барретт, явившись в их магазин «People’s Grocery» с оружием, получил отпор от Кэлвина Макдауэлла. Униженный, он [Барретт] поклялся «стереть их в порошок».

Их магазин находился за пределами городской черты, то есть в зоне, на которую не распространялась полицейская защита. Когда до них дошли слухи, что Барретт собирает людей для нападения в субботу вечером, они вынуждены были организовать оборону собственными силами.

Барретт явился во главе отряда из двенадцати полицейских, которые позже утверждали, что якобы разыскивали преступника по ордеру. На вопрос, почему для поимки человека без судимости понадобился ночной рейд дюжины офицеров в штатском, никто так и не ответил.

Услышав, как через чёрный вход врываются неизвестные, молодые люди решили, что началось обещанное нападение, и открыли ответный огонь. Когда трое «нападавших» оказались ранены, а защитники поняли, что стреляли в полицейских – они немедленно прекратили сопротивление и отступили.

Тридцать одного человека арестовали по обвинению в «заговоре», хотя все они неоднократно утверждали, что не знали о присутствии полиции. Напряжение достигло предела, но всё-таки успело слегка остудиться, когда через два дня утренние газеты сообщили, что раненые помощники шерифа вне опасности. Однако это лишь разгорячило белых обидчиков.

По закону афроамериканец не мог быть казнён за нанесение белому физического вреда. Но «неписаные правила» южного правосудия оказались сильнее буквы закона. Троих — владельца, управляющего и продавца из бакалейной лавки, названных «зачинщиками заговора», — тайно вывели из тюрьмы и подвергли зверскому линчеванию³⁷.

³⁷

Этому печальному событию посвящена мемориальная табличка на юго-восточном углу бульвара Миссисипи и улицы Уокер, установленная Исторической комиссией Теннесси. Насколько известно, это единственный памятный знак, посвящённый линчеванию в округе Шелби.

Её текст гласит: «Томас Мосс, Кэлвин Макдауэлл и Уилл Стюарт –афроамериканцы, совладельцы бакалейного магазина «People’s Grocery» (располагавшегося на этом месте), – были арестованы в связи с беспорядками возле их магазина. Вместо настоящего суда над ними 9 марта 1892 года состоялся суд Линча.

Последними словами Мосса были: «Скажите моему народу, чтобы уходили на запад, потому что здесь для них нет справедливости». Это событие побудило Иду Б. Уэллс, редактора мемфисской газеты «Free Speech», начать свою кампанию против линчеваний в США и за рубежом».

— Негры слишком обнаглели, — говорили линчеватели. — Нужно их проучить.

Как именно? Научить покорности.

— Уничтожь вожаков, и тогда остальные не посмеют поднять руку на белого, даже если вздумают защитить собственную жизнь».

Несмотря на возмущение афроамериканского сообщества этим вопиющим беззаконием – когда людей разоружили и заперли в тюрьме, чтобы толпа могла легко с ними расправиться, – чернокожие священники, лидеры и поддерживающие их газеты призывали подчиняться закону, который не оберегал даже их самих.

Их призывы были услышаны: никто не поднял руку, чтобы дать отпор произволу. Как советовала газета «Free Speech», многие покинули город.

Между тем ежедневные газеты и телеграфные агентства распространяли по стране лживые сообщения, изображая убитых «бандитами» и «отпетыми неграми, содержавшими поганый притон». Эти же СМИ заявили, что чернокожий, подвергшийся линчеванию в Индианоле (Миссисипи) в мае, изнасиловал восьмилетнюю дочь шерифа. На самом деле «девочке» было больше восемнадцати, и отец застал её в комнате этого мужчины, который работал у них прислугой.

Однако этого оказалось недостаточно. Разъярённая толпа, не удовлетворившись одной только клеветой, брошенной на всю чёрную расу, теперь требовала закрытия газеты, осмелившейся противостоять лжи.

Тем не менее афроамериканское сообщество, возмущённое жестокой расправой, чтобы не спровоцировать новые убийства, выражало осторожный протест. Все изменилось после публикации редакционной статьи, которую белые сочли «оскорблением чести» своих женщин.

Примечательно, что эта статья была значительно мягче той, что четырьмя днями ранее опубликовала газета «Commercial» (текст которой я приводила выше). Но бесноватая толпа готова была линчевать редактора «Free Speech» просто за использование им права на свободу слова. Линчевать с той же готовностью, с какой они вешали обвинённых в изнасиловании.

Владельцам газеты запретили возвращаться в город, а издание закрыли с той же беспощадностью, с какой ранее разгромили лавку «People’s Grocery» и убили её владельцев.

ПОЗИЦИЯ ЮГА

Генри В. Грэйди³⁸ в своих знаменитых выступлениях в Новой Англии³⁹ и Нью-Йорке представлял афроамериканцев как народ, неспособный к самоуправлению.

³⁸

Генри Вудфин Грэйди (1850-1889) – американский журналист и оратор, сыгравший значительную роль в процессе реинтеграции бывших штатов Конфедерации в состав Союза после Гражданской войны. Будучи ярым сторонником индустриализации послевоенного Юга, который он сам называл «Новым Югом», Грэйди снискал признание современников.

Историки Шэвин и Гэлфин характеризовали его как выдающегося общественного деятеля, политического стратега и харизматичного оратора, а журналист Фредерик Аллен – даже как провидца. Однако современная историческая оценка наследия Грэйди носит неоднозначный характер. Его активная защита доктрины превосходства белой расы в послевоенный период привела к тому, что сегодня его взгляды расцениваются как откровенно расистские.

В результате имя Грэйди было удалено из названий нескольких учебных заведений, включая бывшую среднюю школу им. Грэйди в Атланте.

Через него и других лидеров Юг обращался к стране с требованием: «Не вмешивайтесь! Дайте нам самим разобраться со своими проблемами». А чернокожему населению Юг заявлял открыто:

Власть останется в руках белых.

Между довоенным рабовладельческим Югом и так называемым «Новым Югом» разницы практически не существует. Белое население готово использовать любые методы, какими бы жестокими они ни были, чтобы подавить молодое поколение чернокожих. Они лишили их избирательных прав, отказали в гражданских свободах и доступе к правосудию, присвоили плоды их труда, и, кроме того, до сих пор продолжают убивать, сжигать заживо и линчевать.

Результат налицо: человеческая жизнь обесценивается с каждым днем. Самосуды распространились на Север и Запад. Теперь и в Нью-Йорке, Пенсильвании и других штатах считают, что можно безнаказанно вершить расправу, особенно над чернокожими. Юг погрузился в варварство, хотя южане этого пока не осознают. Под угрозой оказались сами основы законности и правопорядка.