Обратите внимание на формулировки: «Однако истинная подноготная остаётся неизвестной: виною тому послужила необычайная порочность или всё-таки здесь имело место вопиющее насилие?».

Если бы ребёнок был белым или если бы Лили рассказала душераздирающую историю о насилии со стороны негра, это сочли бы случаем «женской слабости» или «нападения», и она могла бы остаться в «Женском убежище». Но ребёнок оказался негром, а отказ назвать имя отца лишил толпу возможности линчевать очередного «насильника». Вот вам и случай «крайней порочности».

В ту самую неделю, когда «почтенные граждане» Мемфиса устраивали спектакль в защиту всех белых женщин без разбора, в комнате одной такой женщины был обнаружен афроамериканец М. Стриклин.

Хотя она не заявляла об изнасиловании, его арестовали и уже готовились линчевать. Однако женщина заявила, что купила у него шторы (он был торговцем мебелью), и той ночью он пришёл их повесить.

Слово белой женщины в этом случае оказалось столь же непререкаемым, как и в случаях с обвинениями в изнасиловании, и негра поэтому отпустили.

То, что происходит в Мемфисе, характерно для всего Юга.

В прошлом году газеты сообщали: в Алабаме жена одного фермера родила ребёнка от негра. Услышав об этом, трудившийся в поле чернокожий работник, оседлал запряжённого в плуг мула, и сбежал.

В Южной Каролине белая женщина, родившая ребёнка-негра, обвинила троих мужчин в отцовстве. Все трое вскоре бесследно исчезли.

В Таскамбии (Алабама) перед линчеванием за «нападение» на белую девушку чернокожий юноша заявил своим обвинителям, что они [«обвиняемый» и девушка] встречаются в лесу отнюдь не впервые.

В мае Фрэнк Уимс из Чаттануги избежал линчевания только потому, что уважаемые граждане города взяли его под охрану и сопровождали до момента заключения в камеру. В его кармане нашли письма от белой женщины, которая сама назначала ему свидания.

Эдвард Кой, сожжённый заживо в Тексаркане²¹ 1 января 1892 года, до последней секунды отрицал свою вину. Расследование, опубликованное в газете «Chicago Inter Ocean²²» (1 октября), выявило шокирующие факты:

1. Женщина, представшая как жертва насилия, имела сомнительную репутацию – её муж слыл известным пьяницей и заядлым игроком.
2. Она открыто состояла в связи с Коем более года, и об этих отношениях знали все.
3. Её заставили дать ложные показания под угрозами, если не сказать, насильно.
4. В момент, когда она поднесла горящую спичку, Кой задал убийственный вопрос: «Неужели ты сожжёшь меня после всего, что между нами было?»
5. Большинство «уважаемых» белых мужчин, руководивших этой расправой, сами являлись отцами детей-мулатов.

Эти факты могут вызывать отвращение, но они красноречиво раскрывают суть так называемого «расового вопроса». Вернее было бы назвать его лицемерной попыткой оправдать с помощью религии, науки, закона и политической власти несправедливость, варварство и преступления, совершаемые против людей по признаку расы и цвета кожи.

Трудно поверить, что участники этих расправ руководствовались искренним желанием уберечь Божий закон от нарушителей запрета на «смешение рас». Женщина была добровольной соучастницей «преступления», а принадлежность к «высшей» расе делала её, по логике вещей, даже более виновной.

В Натчезе, Миссисипи, миссис Маршалл, принадлежавшая к сливкам местного общества, оказалась в центре грандиозного скандала. У неё состоял на службе чернокожий кучер – женатый мужчина, проработавший у семьи несколько лет.

За это время миссис Маршалл родила ребёнка, смугловатый оттенок кожи которого вызвал некоторые вопросы.  Правда, объяснение нашлось быстро: тут якобы сказалась кровь какого-то смуглого предка. Одна из самых видных дам города даже стала крёстной матерью этого ребёнка.

Социальное положение миссис Маршалл оставалось безупречным, а семейное богатство позволяло баловать малыша всевозможными изысками. Его белый отец души в нём не чаял, как, собственно говоря, и в остальных детях.

Однако, когда появился второй ребёнок – уже с совершенно тёмной кожей, – все мгновенно запаниковали. Предполагался «прилив крови» или «удушье», но врач, к которому обратились за разъяснением, мрачно констатировал:

Это негритёнок.

Семья собрала экстренный совет, кучер узнал об этом и, бросив собственную семью, бежал на Запад, откуда так и не вернулся. Как только миссис Маршалл оправилась после родов, даму немедленно изгнали, покрыв заодно несмываемым позором. Её муж умер менее чем через год. Как говорили, от разбитого сердца.

Эбенезер Фаулер, самый состоятельный темнокожий житель округа Иссакуина (Миссисипи), был расстрелян на улице Мейерсвилля 30 января 1885 года. Группа вооружённых белых мужчин окружила его перед самым закатом и буквально изрешетила пулями. Они обвинили его в том, что он написал записку местной белой женщине – перехваченное послание доказало существование между ними близких отношений.

Можно привести сотни подобных случаев, но даже вышеперечисленных вполне достаточно, чтобы подтвердить одну простую истину: на Юге есть белые женщины, которые испытывают симпатию к афроамериканцам, равно как есть и белые мужчины, предпочитающие темнокожих женщин.

На Юге едва ли найдётся город, где не было бы подобных случаев, потому вновь и вновь раздаётся бесспорное утверждение: «Никто здесь не верит в эту избитую ложь о насилии негров над белыми женщинами».

Всё громче звучит требование афроамериканцев о полном и объективном установлении вины или невиновности обвиняемых в изнасиловании. Ведь прекрасно видно, что несогласные с таким разумным подходом, вовсе не стремятся наказать преступников, несмотря на любые заверения. Высказывания видных белых деятелей неопровержимо доказывают, что социальное положение обвиняемого гораздо важнее сути преступления.